Взявшись за руки, шли с Деяном к капищу, позади посажёные несли караваи, следом за ними уже все остальные.
Перед холмом воздвигли небольшой ритуальный мосток, через который нам надо было пройти.
Волхвам поднесли оба каравая, начался обряд. Я не слышала, что и как говорилось. Беспрерывно пели, в голове звенело, как на колокольне.
Вот старший из волхвов разрезает оба каравая, складывает вместе половину мою и Деяна, связывает лентами и подносит к чурам. Оставшиеся куски волхвы делят на части и тут же раздают гостям.
Перед горящим костром мы с женихом произносим клятвы верности, вернее, произносит Деян, а я лишь повторяю после него слово в слово. Взгляд тысяцкого стал изумлённым. Или я что-то не то сказала? А может, решил он, что у меня ум за разум зашёл от таких событий?
На рушнике (прим. автора – расшитое полотенце) посажёные родители поднесли нам кольца, которыми мы и обменялись.
Первый раз коснулся меня Деян, словно лёгкий разряд тока пробежал по коже. Руки его были натруженными, но не грубыми.
На головы нам возложили венцы. Полились первые слова песни:
«Идёт Сварог из кузницы,
Несёт Сварог три молота,
Сварог-кузнец, скуй нам венец!
Брачный оков, красив и нов,
Перстни златы для верности,
В добавочку и булавочку.
Чтоб в том венце венчатися,
Перстенями обручатися,
Булавкою повой приткнуть»!
Волхв обвязал наши руки рушником и повёл за собой вокруг костра. В завершение третьего круга моя посажёная мать расстелила рушник на земле, куда мы с Деяном и встали.
Народ замолчал. Старый, но ещё не дряхлый волхв, низким зычным голосом благословил нас на совместную жизнь. Завещая жить в любви и согласии, беречь друг друга, и всё, что было положено говорить на свадьбах.
Речь завершилась, раздались радостные крики, нас стали осыпать хмелем, зерном и маком.
Вот и закончился обряд, мы обратно вернулись в сани и поехали к шатрам, где уже накрывались столы. В этот раз наши сани шли последними.