Великая княжна Настасья (СИ)

Сказывали лазутчики Ярополка, что не гнушается Владимир грабить и родные деревни, боится его народ, девок в полях и лесах прячут, завидя дружину. Не знают отказа ратники брата, всё силой берут. И всё же новгородцы прислушались. Обвинил Владимир брата, что слишком большую волю дал он христианам, забыл родных богов. Сам себя объявил защитником веры предков, радетелем за благо русичей, за покон (прим. автора – исконный обычай, порядок). И не втолкуешь, что подписанные мирные договоры – это цветущие поля, и богатые нивы страны.

Это отцы, которые по вечерам возвращаются домой, не ставшие пищей для ворон на ратном поле. Это девушки, что встречают свою первую любовь, гадая на Купалу о суженом, не ведая, что такое полон и рабство. Это дети, смотрящие без страха в небесную синь, бегающие по родным перелескам, где враг не таится в каждом овраге и за всяким кустом.

Мрачно вздохнул Ярополк, кликнул воевод. Пусть думают, как избежать кровопролития, как не допустить междоусобной бойни. Свенельд и Блуд, воины многоопытные, о мире радеющие.

Не избежать столкновения с Владимиром, а народ поберечь можно. Об этом и предстояло позаботиться ближним людям великого князя.

***

Ставка хана Тираха

В роскошной юрте, застеленной внутри цветистыми мягкими коврами, восседал Тирах, сын самого великого кагана. Непростое дело поручил ему отец. Странные дела творились у Илдея, потому и отправился Тирах самолично.

Вернувшаяся горстка воинов, которым удалось избежать смерти, рассказывали нечто невероятное!

Об огне, что метали русичи в печенегов, то не было оружием византийцев, от него разрывался сам воздух, не щадя никого.

Ледяной панцирь, одевший стены и укрывший всю землю до города, тоже удивил степняков, не бывало ещё такого на их памяти.

Однако со спокойным сердцем шёл Тирах, что ему маленький городишко? Так, пыль под копытами коней. Илдей состарился и разжирел, не следовало его отправлять к черниговской земле. Тирах брезгливо скривился, вспоминая мёртвого хана. Когда подошли они к пепелищу, что осталось от прежней ставки, останки Илдея, не до конца обглоданные падальщиками, ещё болтались на глубоко воткнутых в землю кольях.

На них ветер трепал обрывки некогда богатых одежд. Тирах велел оставить тело Илдея в неприкосновенности, пусть видят его воины, что бывает с трусами и глупцами. Сам-то он не позволит вздёрнуть себя, точно барана на вертел.

По расчётам Тираха, дружина Вежи не столь многочисленна, как его войско. Брал он города и куда меньшим числом.