Они проверяли ханскую ставку, забирая ценности, связывая оставшихся мальчишек-прислужников.
Милава встретила меня на крыльце княжеских палат:
- Кто это? - гневно сузились её глаза.
- Тирах, матушка.
От неожиданности Милава онемела, внимательно изучая пленника.
- В поруб его, - наконец промолвила она.
- Я сын кагана, со мной нельзя обращаться как с простым смердом, - говор его был удивительно чистым и правильным.
- Почему же нельзя? - спустилась княгиня со ступенек и вплотную приблизилась к Тираху.
- Наш род надо уважать, - хан надменно поднял голову.
- Вот как, - задумчиво протянула матушка, - не видела я почтения в юрте Илдея, или Куря, сделав из черепа Святослава чашу для вина, так уважил его?
Тирах побледнел и смолк, больше не споря.
- В поруб, - кивнула на него Милава, - и глаз не спускать.
Проводив Тираха взглядом, матушка, обняв меня, как-то устало вздохнула.
- Пойдём, - сказала она и повела меня в палаты.
Я, наскоро помывшись, отправилась в опочивальню. Теперь можно и отдохнуть.
Надо написать послание Ярополку, если и вправду удастся выторговать у печенегов мирный договор, это будет не просто наша победа, всей Руси.
Глава 40
Поутру собрались мы все вместе: я с Деяном, матушка и Варвара. Многое надо было обсудить.
Битва выиграна, Вежа спасена, но остался каган, который может жестоко отомстить за гибель своего войска.
Я озвучила вчерашнее предложение мужа, это был самый верный вариант не только защитить наш город, но и убрать печенегов подальше от русских земель.
Милава, скрестив руки на груди и опустив голову, медленно ходила по горнице:
- Надо отправить гонца к Ярополку, - подняла она глаза на меня.
- Не спеши, княгиня, - встал с лавки мой муж, - для начала стоит узнать, согласится ли на наши условия каган. Вчера мы взяли в полон мальчишек – слуг, вот их и отправим с посланием. Может статься, что и сын ему не нужен.
- Мудры твои слова, Деян, - Милава кивнула и подошла ближе, - пусть так и будет, но сначала давайте с пленником побеседуем.
Выйдя во двор, направились к порубу. Тирах сидел на лавке, пища, принесённая гриднями, стояла нетронутой. На лице застыла презрительная маска. Он был довольно хорош собой, не похож на большинство печенегов, видно, мать его была других кровей.