Почувствуй тоже самое, пожалуйста. Выдохни сейчас. Забудь обо всем!
— Н-н-е могу б-больше, — судорожно выдыхает она. — Жить в этом м-мире.
Нет, не смей мне так говорить!
Разворачиваю к себе, заглядываю в глаза.
— Никакого другого мира не будет. Я тебя не отпущу. А жить мы будем хорошо.
Обнимаю, прижимая её к груди. В этот момент стена между нами рушится! Я чувствую, что мы соприкасаемся чем-то большим, не только телами. Она, обнимая меня, рыдает надрывно. Истерика. Пусть. Глажу её по голове как маленькую, позволяя выплакаться.
Тихий нараспашку бесшумно открывает дверь, тормозя в косяке. Мы встречаемся взглядами. Сердитый! Следит за моей рукой, скользящей по ее волосам. Отрицательно качаю ему головой.
Иди спать, Тихон, у нас всё хорошо.
Гнев из его взгляда исчезает. Так же бесшумно закрывает дверь."
"И я глажу ее, прижимаясь губами ко лбу, пока она не отключается, продолжая рвано вздыхать во сне. Медленно ложусь на спину, укладывая её щекой к себе на грудь.
Какой кайф…
Я плаваю в эйфории. Обрисовываю пальцами еë лопатки под кофтой.
Сжимаю инстинктивно её крепче, чувствуя, как бедро скользит по моему паху. Не открывая глаз, прижимаю его плотнее, дергая бедрами и вдавливаясь. Медленно на ощупь расстегиваю её кофту. Переворачиваю, ложась лицом на пышную грудь. И какое-то время мы спим ещё.
Сердце гулко бьется. Веду ладонями по тонкой талии, стягивая под ягодицы мягкие свободные штаны. И опять переворачиваю её на себя. Я тяжёлый…
Мои ладони ложатся на округлую попку. Трусики у неё хлопковые… Это ощущение чистоты играет на всех моих чувственных струнах. Без него теперь желание к женщине внутри меня больше не рождается. Сжимаю, подтягивая еë чуть выше. Утыкается мне носом в ухо. Равномерно сопит…
Мне чувствительно и остро от касания ее губ к кромке уха.
Распахиваю глаза от того, как остро и нестерпимо сводит пах.
С шипением сжимаю зубы, вколачиваясь затылком в подушку. Дыхание не слушается. За окном ещё темно. Снова закрываю глаза. В ушах стучит пульс. Её рука лежит у меня на груди.