Растворилась!
Как это возможно? Сама бы она не справилась — это факт. Волков, значит, да?"
"— Дэм, ты прочитал?
— Да. Но ты перечитай, — отдаю Регине договор. — Не соображаю ничего. Ваха!
Откатываюсь от стола на кресле в сторону его кабинета.
— Чего?
— Ты договорился о встрече с траблшутером этим?
— Через сорок минут.
— Где?
— В кофейне здесь, недалеко…
Снимаю пиджак и рубашку. Надеваю черную толстовку с капюшоном. Брюки меняю на джинсы. На глаза — хамелеоны.
Если Волков помогал Злате исчезнуть, он обязан был пробить всех, от кого она прячется.
Смотрю на себя в зеркало. Взъерошиваю шевелюру. Надеваю капюшон.
Да, вообще не бываю я в таком виде. Гопник какой-то… Но удобно, черт возьми!
Мы переходим дорогу. В кофейне тёмно-коричневые витражные окна и ряд столиков с диванами вдоль них, их видно с улицы.
— Говорить что — помнишь?
— Помню.
— Я буду за соседним столом. Разговор запиши. На всякий…
Обходим, припаркованные у кофейни пару тачек.
Вахтангу бампером прилетает по ноге. Внутри у меня всё дергается от этого удара. Но он оказывается не слишком сильным и даже не сносит его с ног.
Гневно разворачиваемся с ним на лихача.
Девка… На глазах огромные очки. Губы отекшие и синюшные, все в проколах. Видимо, наводила только что «красоту».
Тачку так и оставляет, наполовину торчащей задом на узкой дороге. Ваха, пиная ей по колесу, бросает что-то агрессивное на грузинском. Иногда он выдает на эмоциях.
— Отвали, чурка, — грубо фыркает она ему в ответ.
— Чурка — это ты, парковаться научись! — ввязывается, он в перепалку.
— Ваха, Ваха… — морщусь я. — Ну, не так.
Достаю телефон, снимаю тачку, владелицу, которая продолжает хамить.
— Телефон убери, э! — возмущается она.
Хлопаю Вахтанга по спине.
— Пойдём. Женщину должен наказывать её мужчина. И отвечать перед тобой за еë косяки тоже должен он. Мужчины не воюют с женщинами.
Скидываю охране запись с номерами.
— Разве это женщина?! Животное! — кипит он.
— У животных тоже есть хозяин. Не перелаивайся с собаками, горячий грузинский парень.
— В Грузии русским обзывают, в России — грузином! — страдальчески закатывает глаза.
У Вахи мать грузинка, отец русский. На грузина он похож не особо, больше на русского.