— Вот увидишь, Миха, завалю, и вы еще позавидуете мне, — все больше распаляется этот наглец. — Отжарю так, что она на всю жизнь запомнит лучший трах в своей жизни."
"— Да где, черт подери, обслуживание? — вступает кто-то четвертый. Шумно выдохнув, беру эмоции под контроль.
Я не могу подвести Люду. Вся надежда на витиеватую маску у меня на лице — это отличительная фишечка заведения. Не знаю, кто это придумал, но, кажется, сейчас это может меня спасти.
— Добрый вечер, — говорю, заходя в комнату и стараясь не смотреть никуда, кроме стола, расположенного посреди комнаты.
Воронцов сидит справа от меня, чувствую, как его взгляд скользит по моему лицу. Я прячусь за волосами, пока раскладываю меню на столе.
— Нам бутылку вискаря, лучшего, — весомо роняет тот самый Костя, который решил, что завалит меня. — И закуски к нему. Может, кальян еще? — это уже, очевидно, не мне.
В итоге они решают обойтись только алкоголем, что меня только радует — кальян устанавливать я так и не научилась.
Когда захожу в ВИП-комнату в следующий раз с заказом, Воронцов с друзьями о чем-то оживленно спорят — кажется, в этот раз речь идет не о женщинах. И не о его охранном агентстве, в котором я работаю.
Обрадовавшись, что на меня, в общем-то, внимания и не обратили, я быстро выхожу в коридор.
В целом вечер проходит тихо. Мыслями я нет-нет да возвращаюсь к тому, что невольно подслушала.
Я уже расслабляюсь окончательно — до конца смены каких-то десять минут. В последний раз, когда относила еще одну порцию закусок в седьмую випку, там появились еще длинноногих красавицы в дерзких откровенных нарядах. И я поняла, что больше опасаться нечего — мужское внимание было сосредоточено на них. А Костя так больше всех увлекся своей партнершей на этот вечер.
Мерзко выглядит это все. Но мое дело — сдать смену и поехать домой. Я уже представляю, как вернусь, расскажу Люде, как столкнулась с боссом, и что едва не спалилась, как дверь в подсобку открывается, и, на автомате обернувшись, вижу Воронцова.
Он вальяжно заходит, оглядывается, а затем медленно приближается, словно красуется передо мной. Я же отступаю, но почти сразу упираюсь спиной в стенку.