Требую лопату ведьме! Зато никто и никогда не узнает, что я плакала! Я запретила себе давать волю чувствам, когда впервые уехали родители. И свое обещание сдержу!
– Эльвира…
– Пошел к черту, Солвер! – не выдержала я. Меня сотрясала мелкая дрожь, и я никак не могла успокоиться.
Я стукнула рукой по лапе, и она разжалась, скорее, от неожиданности, вряд ли ей причинил вред мой слабый удар. Вон чешуя какая непробиваемая. Я подскочила и, подхватив юбку, падая и спотыкаясь, бросилась куда глаза глядят.
– Да стой же ты! – с досадой крикнул его величество, и острый коготь подцепил тонкую ткань моего платья.
Это было уже слишком.
Резко обернувшись, отчего моя юбка взметнулась, в сумрачном свете четырех лун я увидела, что передо мной стоит человек, а не дракон. Но легче мне от этого не стало!
– Считаешь, что можешь делать все, что захочешь, ваше величество?!
– Я считаю, что сейчас ты не в себе, Эльвира, – спокойно ответил он.
– А вот это верно! Зато ты всегда не в себе и даже не способен удержать трансформацию во вторую ипостась!
Фиолетовые глаза налились кровью и засверкали странным, каким-то потусторонним светом.
– Не тебе меня судить, ведьма!
Я развела руками и ехидно прищурилась:
– Непогрешимого Солвера никто судить не станет. Дракон всегда прав. А если не прав, вспомни о том, что он – дракон!
Его величество в два прыжка оказался рядом со мной и так сильно сжал мою талию, что у меня потемнело в глазах.
– Лаари тебя забери, какого демона именно тебя забросило в мой мир?!
– У своих подданных спроси! И у Хранителей заодно! Устроили мне корриду, где вместо быка – дракон!
Солвер на мгновение замер.
– Что такое коррида?
Мне определенно стоило промолчать, но правда так и рвалась наружу, сметая со своего пути остатки здравого смысла.
– Есть такое развлечение на Земле – машешь красной тряпкой перед быком, а он ведется. Что поделаешь, если у него много веса, но мало мозга.
Его величество натурально зарычал и сжал меня так, что я поняла – о синяках можно не беспокоиться.
Но горбатого, как говорится, могила исправит.
– Только не ешь, – из последних сил выдавила я. – Я буду не очень хорошо смотреться в гробу, если ты отгрызешь мне что-нибудь.
Вокруг резко похолодало, и окружающий нас воздух подернулся легкой синевой, едва не превратившись в глыбу льда. Из моего рта вылетела струйка пара, а тело сковал жуткий холод.