Отпив из высокого бокала с соком и откашлявшись, она добавила:
– Ты не зря возразила моему отцу, Эльвира. Он презирает всех, кто ему подчиняется, и, наоборот, ценит тех, кто с ним спорит. Папа замечательный, я его обожаю, но иногда он действует как варвар. Истинные рионы – все такие, увы.
Кажется, легко мне не будет… Впрочем, искусство спорить я давно довела до совершенства.
А лэйта Тертон сжала губы, пытаясь сдержать улыбку, а потом все же рассмеялась.
– Ладно, еще одна причина. Не выношу Аманту, причем взаимно, – неожиданно призналась она.
Неожиданно я вспомнила, что Лерра сказала об Аманте – она хочет запрыгнуть в койку «избранного». Интересно, а Солвер тоже в числе ее предпочтений? Наверняка.
– Спасибо, что поделилась, – искренне сказала я, и даже Шери улыбнулась.
– Да не за что, – отмахнулась Ламайна.
Ну это я и до слов Ламайны знала. Бюрократия цветет буйным цветом не только на Земле, но и на Артагоне. Боюсь, ее не искоренить ни в одном из миров.
Даже обидно. И почему я не попала в идеальный мир?
– Ладно, мне пора идти, у меня по плану разборки с отцом, – подмигнула Ламайна, поднимаясь.
Магиня забрала поднос с собой и попыталась поставить его на столик у стены, но не успела. Официантка резво отобрала его и вежливо поклонилась.
– Неужели одна нормальная среди магов затесалась, – подперев щеку кулачком, мрачно выдала Шери. – Но я бы на твоем месте не обольщалась, Эля. Исключение только подтверждает правило. А правило – это то, что случилось у приемной комиссии. Кстати, нам уже пора туда.
Вывод про исключение, конечно, мрачный, но не лишен логики. То, что маги ненавидят ведьм, причем взаимно, видно невооруженным глазом. Я не робкого десятка и могу дать отпор обидчику, но жить в атмосфере ненависти и возможной агрессии очень непросто. Пусть я из другого мира и буду гостить здесь всего лишь месяц, сложная обстановка в академии меня тяготила. И это еще мягко сказано. Я подбадривала себя тем, что адепты годами живут в ожидании подвоха от противника.