– Возраст, знаешь ли, требует. Но если хочешь – слетаю и посмотрю. Вариантов два – либо он в твой портрет стрелами швыряется, либо сердечками обклеивает. А может, и то, и другое.
Я не выдержала и хихикнула. Первое я еще могла себе представить, а вот второе… Подозрительно взглянула в честные фиолетовые глазки призрака и махнула рукой.
– Не надо, сейчас сама узнаю.
А потом вдруг вспомнила о своем трофее. Шагнув к кровати, удостоверилась, что книга до сих пор лежит под матрасом. Погладив пыльный корешок, я одернула покрывало.
– Я с трудом читаю на вашем языке, поможешь?
Дракончик прислонил крыло к сердцу и забавно выдохнул, окутав меня призрачным дымом.
– Клянусь, что стану для тебя переводчиком!
Ну и то хлеб. Надеюсь, от полученного зелья академия выстоит. Но Вайтон так переживает за свою статуэтку, в которой провел столько лет, что шанс у меня есть.
Через пять минут я уже стояла у знакомого кабинета с надписью «И. о. ректора» и так далее. Неожиданно у правого плеча появился Вай-Вай.
– Решил проводить тебя…
– В последний путь? – У меня вырвался нервный смешок.
– Кто знает, кто знает, – неопределенно ответил дракончик, сунув голову в стену. – Солвер выглядит как обычно. Лицо не покраснело, руки не дрожат, плаката «Убить ведьму!» на стене не наблюдается. Правда, у его величества неплохая выдержка. Может, надо было захватить что-то тяжелое?
– Твою статуэтку? – усмехнулась я.
– Понял. Исчезаю, – заявил призрак, растворяясь в воздухе. – Буду молиться за тебя, Элечка.
Такое признание от призрака особенно ценно.
Решительно постучав в дверь, я услышала громкое «Войдите!». Запретив себе бояться, распахнула одну из створок и величественно вплыла в кабинет. Момент триумфа испортил чертов подол! Наступив на него, я не удержалась на ногах, и только выставленные вперед руки не позволили пропахать носом пол. А вот кожу на ладонях наверняка содрала, жжение было то еще. В книжках нагло врут о пушистых коврах в кабинетах ректоров!
– Здравия желаю, ваше величество, – пропыхтела я, путаясь в ненавистном подоле и пытаясь подняться.
Гад всея Артагона сначала бросился ко мне, а потом, когда понял, что я не пострадала, прислонился к краю стола, скрестив руки на груди. Все это я увидела, сдувая упавший на лицо локон и присев на четвереньки.
– И тебе не хворать, ведьма Эльвира, – хмыкнул он. – Кланяться было не обязательно, чтоб ты знала. Но запретить я тебе это не могу, само собой.