А сам знаешь, если бы солгал, то сразу умер бы. То же самое касается его помощника. Он держал ведьму воздушными нитями, но настаивает на том, что с обрывом веревки справиться не смог. Его буквально отбросило в сторону, когда Эля падала.
Агнум пробормотал что-то невразумительное, а затем резким тоном спросил:
– То есть это все-таки нападение?
– Скорее всего, – вздохнул король, и интонация его голоса мне не понравилась. – Помнишь, что клятву Лаари можно без ущерба для магии произнести лишь после двадцати двух, то есть полного совершеннолетия на Артагоне? А Верну без месяца двадцать два, он недавно академию окончил.
Настал черед Агнума вздыхать.
– Не нравится мне все это…
Я уже минут десять лежала, затаив дыхание и прислушиваясь к их громкому шепоту. Спасибо родителям за мой острый слух, я разобрала почти все. Вопросы, разумеется, остались, но будем решать их по мере поступления.
Хотя меня очень, ну очень интересовало, кто ослабил или разорвал веревку.
Может, случайность?
Странно, но, даже прожив несколько дней на Артагоне, я не начала верить в чудеса до такой степени.
Братья, кажется, надумали уходить, и я поняла, что самое время пошевелиться. Картинно простонала и закинула руку за голову.
– Ну наконец-то, – усмехнулся Солвер, а затем резко произнес: – Буду рад видеть тебя вечером, Агнум.
Кажется, принц слегка подавился, потому что закашлялся и даже смахнул слезы с ресниц.
– Искренне желаю вам выздоровления, лэйта Эльвира. Ну и… удачи, что ли. – Он подмигнул и, не дожидаясь реплики Солвера, быстро сбежал из моей комнаты.
К слову, я лежала в своей постели, прикрытая одеялом с ног до головы, и была облачена в ту же самую одежду, в которой отправилась на занятия. Радует, что ее хотя бы высушили, да и обувь сняли. И то хлеб.
– Рад, что вы живы, Эльвира, – чопорно произнес его величество.