Но все мои попытки терпят поражение. Кричать не могу. Здесь очень много людей. Некоторые из них и без того обращают на нас внимание. Все, что я успеваю увидеть из-за его бегущей впереди фигуры это лестница, коридор, поворот, дверь. И лишь тогда, когда мы оказываемся, в комнате похожей на гостиничный номер, он отпускает меня. Закрывает дверь на ключ и прячет его в карман своих брюк.
— А теперь поговорим Арина, — переводя дыхание он снимает с себя пиджак и бросает его на кровать.
Нет! Нет, нет, нет. Ничего подобного в мои планы сегодня не входило.
Я делаю шаг назад, прижимаюсь спиной к стене и предупреждающе выставляю руку вперед.
— То, что ты собираешься сейчас сделать — уголовно наказуемо.
Глава 17
Тимофей
— Что… Не понял… — смотрю на Арину, прижавшуюся к стене, потом на дверь, потом снова на девушку.
И тут до меня доходят очевидные вещи.
Ах, вот оно что!
Я начинаю ржать как ненормальный.
Конечно, я могу ревновать эту женщину, хотеть ее, желать ее. Но насиловать — увольте! В чем тогда кайф? Завоевывать ее это одно дело, брать силой — другое.
— Я сказала что-то смешное? — осторожно спрашивает Арина, продолжая своей спиной подпирать все ту же стену.
Она смотрит сейчас на меня таким затравленным взглядом, что мне становится совершенно не по себе.
Доволен, Тимирязев?! Совсем зашугал бедную девочку.
— Нет, — я обхожу ее по приличному радиусу, от греха подальше и сажусь перед ней на кровать, — ты не сказала. Ты подумала об этом. … Серьёзно, Арин? Ты правда считаешь, что я могу тебя изнасиловать? В твоих глазах я настолько похотливая скотина? — меня правда обижают ее мысли.
По-моему, я даже повода не дал думать так о себе. Я всегда действовал только тогда, когда чувствовал ответ от нее.
— Я так не считаю. Я по твоим поступкам сужу, — в голосе прорезается смелость.
Ну конечно! Можно подумать я воспользовался тобой в минуту слабости, когда раздевал тебя у себя дома. Да в тот вечер несколько раз чуть не кончил себе в штаны. Мне так хотелось тебя нагнуть. Мне так хотелось жестко трахнуть тебя.