— Мне бывшая жена сказала, что у меня почти бесплодие.
— Почти?.. Ты шутишь?.. Тебе тридцать лет, как ты можешь нести эту ересь?
— Думай как хочешь.
— Я в положении Игорь. Мне страшно. Я не знаю, что мне делать…
Я слышу в трубке неуместный издевательский смех.
— Арина, Арина… Какое разочарование… Пытаться таким способом удержать меня возле себя очень низко… Ты потерялась в моих глазах.
Я слушаю его речь и совершенно не узнаю. Это совсем другой человек сейчас. Я не понимаю. Я вообще ничего не понимаю. Что такого могло произойти, что он так резко изменился?
— Если ты не веришь мне, мы можем сделать тест-ДНК.
— Ты обыкновенная шкура Арина, которая расставила ноги и залетела. Все. Не звони мне больше и не неси этот бред.
Он сбрасывает звонок.
В квартире царит полумрак. Я сижу за столом и смотрю в одну точку перед собой. Это такое странное чувство — шок. Я не бьюсь в истерике и наломаю себе руки. Я не плачу. Плакать я буду потом все девять месяцев. Сейчас я сижу и просто пытаюсь переварить все сказанные им слова и собрать их во едино.
Сейчас я как будто нахожусь в виртуальной реальности. Как в игре. Как в матрице. Мне кажется, что все это происходит не со мной. Что все происходящее это какой-то бред.
А еще Игорь…
Да кто это вообще разговаривал со мной по телефону? Это, наверное, был не он. Это не может быть он. Это точно был не он. Нет. Нет. Нет. Я не знаю этого другого человека. Это все словно какая-то глупая шутка с его стороны. Игорь никогда бы мне так больно не сделал.
Или могло?
Существует пять стадий горя: отрицание, гнев, торг, депрессия, и принятие. Последняя стадия началась, когда родился ребенок. Тогда уж мне было не до душевных терзаний. Моя жизнь перевернулась с ног на голову. Разделилась на до и после. Но это все было потом.
Сейчас я сидела и смотрела в одну точку перед собой. Мне было страшно, больно и одиноко. В душе образовалась пустота. Чувства несправедливости и вселенской безысходности опутали меня словно паутиной. В тот момент я, наверное, медленно умирала. Точнее умирала моя душа. Мой мозг пнулся изо-всех сил. Он пытался помочь моему бедному сердцу, которое было уже в предсмертной агонии.
Потом был и гнев, и торг, и смирение.