- Наверное, - вдруг не выдержала я , - Вы должны рассказать мне о себе.
- С какой стати?
Вот тут уже я застыла. Это было грубо.
- Должна же я узнать Вас получше? А то, как же мне выбор делать?
Слова сорвались с моего языка, не успела я даже обдумать возможные последствия.
- О каком выборе идет речь? Лучшего выберет поединок. А что касается ""узнать получше"", - он похлопал на свободное место возле себя и ухмыльнулся, - то почему бы и нет?
Проигнорировав его почти непристойное предложение, я с невозмутимым видом потянулась за следующей ягодой, сделав вид, что не поняла его намека.
"Тем более, что этот мужчина встает, и вкрадчиво идет ко мне. Словно тигр на охоте, который вот-вот поймает свою добычу. Я уворачиваюсь от него, обходя стол. Но разлетаются в стороны тарелки, сладкой лужицей растекаются раздавленные ягоды. С грохотом стол разлетается на несколько кусков.
Почему все властные мужики чуть что, сразу хватают за волосы? Он тянет больно, неумолимо приближаясь ко мне. Руками я упираюсь ему в грудь, пытаясь оттолкнуть.
И говорит, словно плюет мне в губы:
- Я видел, как эти два сопляка выносили тебя из своей комнаты. Я мог бы сообщить об этом повелителю, но тогда их попросту сняли бы с турнира. А я хочу их убить. И убью. Для тебя. Чтобы ты помнила и знала: ты моя. Только моя. Каждый, кто посмел тебя коснуться, умрет. Я их не пощажу. Так и знай…
Он больно впивается в мои губы, словно наказывает меня.
Но только в первое мгновение. Я - принцесса. И он не посмеет тронуть меня.
Кусаю его за губу. Больно. До крови. Чувствуя, как его солоноватая кровь течет по языку, шиплю ему в губы, в лицо:
- Тогда я убью тебя. Если будет нужно, то перегрызу горло. Зубами.
Толкаю его и беспрепятственно выхожу из беседки.
Я не вижу, как загораются страстным огнем его глаза.
- Дьяволица. МОЯ дьяволица…
Глава 62. Душа дракона
Ни чем не выдавая своего нетерпения, ждала окончания турнира и Ирьята. Обещанная ей свобода была так близка. Рассматривая лицо спящего в ее постели повелителя, она вдруг подумала, что ей будет не хватать его общества. Так быстро забылась грубость и жестокость, которую он порой допускал по отношению к ней.