Сижу в тачке и борюсь с желанием плюнуть на все и дать по газам до дома.
Наконец-то, идет.
Успевает. Еще минута, и я бы психанул.
С ее появлением салон тут же наполняется тяжелым сладким запахом ее духов. Пьет она их, что ли?
– Привет, – выдыхает она полушепотом и, распахнув плащ, закидывает ногу на ногу.
Ну, конечно. Длиннее ничего не нашлось. Она, что, брата собралась на трусы ловить? Да за эти годы он точно познакомился с их содержимым, и раз свалил, значит, больше оно его не интересует.
Линка тянется чмокнуть меня в щеку, но я уворачиваюсь.
– Давай расставим все точки над «и», – предупреждаю я. – Я тебя беру с собой только потому, что отец тебя на дух не выносит, и я хочу посмотреть, как его перекосит. Это ясно?
Театральным жестом откидывая локоны, Линка усмехается:
– Надо же, как тебя задело, что первенство я твоему брату отдала… Но у тебя все еще есть шансы.
Ой, бля… Начинается.
– Какие шансы? – охереваю я. – Ты едешь унижаться перед Диманом, чтобы его вернуть.
Линка, скривившись, отворачивается ко окну и не разговаривает со мной всю дорогу, но на меня это уже не работает. Не она виновата в моем плохом настроении, но я все равно назло ей врубаю тяжелый металл на всю громкость.
Заебало.
Фак. Дышать нечем. Опускаю стекло. Олькины дебильные цветочки и то лучше. Коза мне сегодня позвонила всего один раз. Тянет набрать ее и дать ей за это втык, но жопой чую, что Линка влезет и что-нибудь отколет.
Подруливаю к дому Ахметовых. Вокруг кишит человейник.
Первым, кого выхватывает мой взгляд, становится отец. Они с матерью стоят на крыльце и переговариваются с каким-то пузаном.
Демонстративно подаю Линке руку, потому что отец тоже меня засек.
Есть."
"Его корежит. Мама не одобряет, но сдерживается. Она в целом предпочитает не вмешиваться, полагая, что я перебешусь. Только я сомневаюсь, что наши терки с отцом закончатся с моим так ожидаемым ею взрослением.
Линка тут же прижимается ко мне, потерплю. Будем надеяться, не задохнусь в ее парфюме. Почему он раньше меня не бесил? Лина тянет меня за рукав, чтобы что-то сказать, и когда я склоняюсь, она все-таки целует меня в щеку, я вынужден сдержаться, но предплечье ее стискиваю так, что, думаю, она наконец въехала, что такие фокусы не прокатят.