Погоняв меня по комнате, Дикаев настигает меня возле кровати, и по его довольной ухмылке догадываюсь, что эта охота не только разожгла его азарт, но и прошла полностью в соответствии с его планом.
– Так, завязывай уже ломаться, как целочка. Задачу я озвучил, выполняй. И запомни, коза, мне должно понравиться, – добивая меня, Дикий скидывает кроссы и растягивается на постели пластом, подкладывая руки под лоб.
Нервно сглатываю. Хорошо, что кровать заправлена, а то это была бы чистой воды порнография. Может, сейчас, пока он лежит, убежать? Не погонится же он за мной?
Словно читая мои мысли, Дикаев бубнит в покрывало:
– Даже не думай.
Я и так не знаю, не нарвалась ли я на неприятности.
Я уже слышала, как старшекурсницы из общаги устраивали темную одной из девчонок, которая какое-то время с Диким была, слово «встречаться» тут не подходит. Две девицы объявили монополию на право лежать на простынях Дикаева.
Сейчас я вижу, что Дикаев их и помнит-то вряд ли. А они просто бесятся, когда он зажигает с кем-то еще, вот и срываются на девчонках.
У него, конечно, совершенно скотское отношение к девушкам.
– Сивая, я жду, – недовольный голос напоминает мне о моих обязанностях, которые мне, как кость в горле.
Но если после этого Дикий от меня отстанет…
Кирилл же из тех, кому главное — настоять на своем, а потом он теряет интерес, но как заставить себя его потрогать?
Непрошеное воспоминание о нашем поцелуе в универе, когда я дала волю рукам, воскресает очень некстати. Решительности во мне становится все меньше.
Устав ждать от меня каких-то действий, Дикий, выпростав одну руку, дергает меня на постель.
– Мне опять начать считать? Пять, четыре…
Зажмурившись, я кладу ладони на его лопатки.
Надо это просто сделать. Раньше сядешь, раньше выйдешь.
Нервно закусив губу, я осторожно поглаживаю гладкую смуглую кожу, на пробу прохожусь вдоль позвоночника до ямочек на пояснице над ремнем. Возвращаюсь к шее и начинаю ее понемногу разминать.
Пять минут спустя раздается ворчание:
– Слева слабее получается.
Так бы и треснула! Еле удерживаюсь, чтобы не отвесить подзатыльник.
– Тут не массажный стол, – бурчу я.
– Так сядь на меня сверху!
– Не буду!
– А ну, села! Пять, четыре…
Дурак! Внутри я киплю, но снимаю обувь и перелезаю на постель.
Сидеть верхом на Дикаеве греет мое самолюбие: небось, он привык сам всегда быть сверху.
А еще на нем достаточно удобно и продолжаю начатое уже чуть смелее.
Если это все, что ему от меня надо.