. Она видела, как это было ему нелегко... И Александра не могла не уважать такую силу воли. В ее критериях добра и зла человек, сражающийся со злом в самом себе, был достоин высшей оценки. М-да, вот так-то..."
"Разумеется, она отдавала себе отчет, что ее сочувствие очень зыбко: напади Бенедикт на нее снова, от него, сочувствия, не останется и следа! Но пока что она была под впечатлением выигранной им битвы с демонами, в которой приз достался на самом деле ей... И той горечи, того страдания, которое оставил в ней этот человек.
Передумав и перечувствовав все эти ""мыслеощущения"", Александра решила взять инициативу в свои руки. Она не питала особых иллюзий на предмет того, что сможет помочь Бенедикту, – помочь ему, наверное, смогут только психиатры, и то не факт... Но ей хотелось высказать ему свое одобрение, поддержку, что-то в этом роде. Она чувствовала, что для него это важно, иначе бы он не сказал ей тогда ""спасибо"".
Да, так она и скажет. Ведь он, по большому счету, остановил себя не ради Александры, а ради тех самых ценностей.
Однако ей не пришлось его затеять. Поскольку Бенедикт затеял его сам. Без всяких предисловий он обратился к ней через дверь:
– Я скажу вам, Александра, зачем я похитил вас... Формально я воспользовался промашкой вашего Алеши: уговор был таков, что он не должен привлекать милицию к нашему поединку, – я ведь вызвал его на дуэль, один на один... А он привлек. Но я не слишком рассердился на него за отступничество: они все равно ничего не нашли, ни на шаг не приблизились к разгадке моей шарады! Я только повеселился, глядя на их потуги! И был очень горд собой, как ловко и хитро я все подстроил.
– Да, разумеется.
– Ну вот и я тоже... Короче, Кисанов мне дал повод наказать его – похитить вас. И я не замедлил им воспользоваться. Теперь он уж точно туннель под землей носом прокопает, но придет сюда, к нам с вами...