Истолковав это напряжение так, как только мог истолковать мужчина, он рискнул и скользнул ладонью ниже, под тугую застежку джинсов, потом под резинку трусиков, и подушечки его пальцев уже ощутили ласковую шерстку ее лобка...
Александра вдруг положила свою руку на его. И даже немного вжала его ладонь в сладостную мякоть своего живота. Алексей почувствовал, как запульсировала кровь в его теле, ринувшаяся к... Ну, известно, куда ринувшаяся.
Означал ли ее жест согласие? Он приподнялся на локте, чтобы увидеть выражение ее лица.
– Чувствуешь? – тихо молвила Александра. – Здесь наш ребенок...
Он почему-то отдернул руку. Опрокинулся на спину и уставился в бездонное, яркое небо.
Александра тоже смотрела в небо, тактично давая Алеше время справиться с эмоциями – она пока еще не знала, с какими именно. Приятный для него сюрприз – или неприятный? О ребенке они никогда не говорили – как-то само собой подразумевалось, что они с этим делом опоздали, что не в том возрасте они встретились, что работа-монстр и образ жизни не позволяют.
Наконец Алексей очнулся и указал на ее живот.
– Это вот тут?! Наш ребенок?!
– Ну, не в корзинке же с грибами!
Александра снисходительно улыбнулась. Она вдруг ощутила себя жрицей, посвященной в высшие таинства, недоступные простому люду по имени ""мужчины"".
Алексей подумал. Потом осторожно встал над ней на четвереньки, приложил щеку к ее животу – или ухо приложил, чтобы послушать, хотя слушать там было еще решительно нечего.
– Здравствуй... Здравствуй, маленький! Я твой папа...
Он поднял глаза на Сашу.
– Как ты думаешь, он слышит? – спросил он у нее, отчего-то перейдя на шепот.
– Конечно! У него уже есть ушки!
– Ушки... Потрясающе, ушки!.. Значит, теперь он знает не только твой голос, но и мой?..
Алексей снова завалился на спину рядом с ней. Нет, рядом с ними...
– А что у него еще есть?
– Все.
– А когда мы с ним познакомимся?
– Через семь месяцев.
– А как мы его назовем?
– Сначала выясним, мальчик будет или девочка.
– А это как выясняется?!
...По дороге домой он задал еще кучу забавных и бестолковых вопросов, немало развеселив Александру. Он вызвался немедленно ехать за клубникой – потому как слыхал, что беременные женщины отчего-то хотят клубники, – и она смеялась в ответ и не хотела никакой клубники.