– У нее не было лесбийских наклонностей?
– Вы что??!
– В таком случае остальные украшения она либо покупала сама, либо ей дарили поклонники. Мужчины.
– Хорошо, ладно, любовники ей дарили! Вам так не понятно, без этого слова, да?!
– Понятно-то понятно, но мне нужно, чтобы все было названо своими именами. Я вам уже сказал, есть основания считать, что убил ее один из любовников...
– Я не знаю. Не знаю!!!! Милиция искала, никого не нашла!
– Возможно, не там искала.
Алексей перебрал серебряные украшения, пытаясь понять, нет ли в них единого стиля. Серьги из серебра с жемчужинами, кулон в виде розы на цепочке... Медальон, стилизованный под старину...
Кис нажал на кнопочку, и серебряный медальон раскрылся.
...По коже его побежали мурашки. Такие особые мурашки – не страха, не холода, не предчувствия, а попадания в цель. Чайные глаза смотрели на него насмешливо, пухлые губы извивались в легкой усмешке.
Точнее, в насмешке. Словно Бенедикт знал, что однажды детектив раскроет этот медальон!
– Слава, посмотрите, – он сунул ему под нос медальон. – Вы когда-нибудь видели этого человека?
– Вы мне уже показывали его фотографию... Никогда.
– Уверены?
– Абсолютно.
Алексей в сердцах захлопнул крышечку. ""Ну, ты у меня дождешься, – гневно подумал он. – Я тебя уделаю, вот посмотришь!""
Выпросив разрешение забрать с собой медальон, Алексей вышел на улицу.
Николай ему обрадовался. Алексея это немного удивило, но он помнил его прощальную фразу: ""Знаете, когда я говорю о Лиле, мне кажется, что она не умерла.
"Впрочем, он давно заметил, что в горе люди делятся на две категории: на тех, кто не желает горем делиться, и на тех, кто готов разнести его по городам и весям, предаваясь публично воспоминаниям и восклицаниям... Так старики готовы бесконечно говорить о своей молодости. Словно доказывая самим себе, что она не фикция, что она была, что она действительно прожита...
Клочки нашей плоти на колючках времени.