— Голос был совершенно в этом уверен. — Я вас не знаю.
— Дело в том, что я звоню из Маркгемптона по просьбе мистера Диксона. Думаю, его вы, конечно, знаете.
— Я совершенно уверен, что не знаю никого по фамилии Диксон. Как его имя?
— Роберт.
— Тогда я точно его не знаю.
Петигрю чувствовал, что сейчас начнет хихикать.
— Кажется, разговор у нас не очень получается, верно?
— Да, не очень. Может, вы случайно набрали не тот номер?
— Не думаю. Вы ведь Дженкинсон, так?
— Я уже сказал это.
— Вы играете на этом… как бишь его?
— На чем?
— Простите, на кларнете.
— Да. И на многих других инструментах, но не на том, о котором вы спросили с самого начала.
— Не обращайте внимания. Дело в том, что нам позарез нужен кларнет.
— У меня сейчас нет ни одного лишнего, а если бы и был, я бы его не продал.
— Боюсь, я неправильно выразился. Я хотел сказать, что нам нужен человек, который играет на кларнете.
— Понятно. А кому это «нам»?
— Простите великодушно, я должен был сразу же об этом сказать. Маркширскому оркестру.
— Ну, о нем-то, — в голосе появилось явное удовлетворение, — я слышал. У вас дирижером Клейтон Эванс, не так ли?
— Именно так! — радостно воскликнул Петигрю, как изнемогший пловец, ноги которого наконец-то ощутили под собой твердую почву. — Да, да, Клейтон Эванс.
— Почему же вы сразу не сказали? Конечно, я буду рад играть у Эванса в любое время, когда он меня позовет. Только дайте знать Поттеру и Фулбрайту.
— Поттеру и… кому? — Петигрю почувствовал легкую тошноту, поняв, что снова оказался над бездной.
— Поттеру и Фулбрайту, — повторил голос таким тоном, каким взрослые обращаются к исключительно несообразительному ребенку. — Это мои агенты. Агенты! Вы наверняка слышали о Поттере и Фулбрайте.
— Нет, я не знаю Поттера и Фулбрайта.- («Кажется, я начинаю что-то смыслить в этой игре, — подумал Петигрю. — Сейчас счет, должно быть, тридцать — ноль, не в мою пользу, разумеется»).
Голос продолжал:
— Их имена имеются в справочнике. Позвоните им в любое время, когда я вам понадоблюсь, и я приеду, если буду свободен.
— Нет! — вскричал Петигрю, и как раз вовремя, помешав Дженкинсону повесить трубку. Краем глаза он увидел, что, торжествующе помахивая железнодорожным расписанием, входит Диксон. — Одну минуточку! — Он сунул трубку Диксону. — Ради бога, сами поговорите. Это выше моих сил.
Петигрю облегченно передал ведение дела специалисту, чувствуя себя младшим клерком, освобожденным наконец от непосильных обязанностей старшего партнера.