Тейта не столько беспокоил поздний час полицейские, как и моряки, умеют долго обходиться без сна, когда этого требуют обстоятельства, — сколько обращение с ним инспектора. Потому что это было именно то время ночи и именно та стадия расследования преступления, когда его бывший шеф закуривал трубку, откидывался на спинку стула и начинал долго и обстоятельно беседовать с ним, как мужчина с мужчиной; взвешивать все «за» и «против» своим спокойным уравновешенным тоном со столь привычным маркширским акцентом, приглашая помощника поделиться своими предположениями, чем заставлял его чувствовать, что офицеры маркгемптонской полиции, поймали они преступника или нет, были братьями и друзьями независимо от ранга.
Наконец Тримбл поднял голову. Оказалось, лишь для того, чтобы спросить:
— Кого я направил к привратнику взять у него показания?
— Джеффри, — так же коротко ответил Тейт.
Это было еще одно досадное для него обстоятельство. Джеффри был одним из тех пронырливых юнцов, к которым так благоволил инспектор, и ему поручали много настоящей работы, которая давала ему возможность завоевать доверие, в то время как человек более старший по возрасту и опыту, вроде самого Тейта, вынужден был таскаться за великим Тримблом, как собачка на привязи.
— Ах да, Джеффри.
Тримбл отыскал нужный отчет и молча углубился в чтение.
Сержант не выдержал и заметил:
— Привратник говорит, что до отмены концерта покидал свой пост на пять минут. Он сказал, что подошел к дежурному у главного входа поговорить о яйцах, которые тот обещал ему принести. Но на самом деле этот парень интересовался не яйцами, а талонами на одежду.
Тримбл снова поднял голову от бумаг, довольно долго смотрел на сержанта и заметил:
— Но это не имеет значения, ведь так? Факт тот, что он отлучался.
— Что, видимо, кому-то оказалось на руку, — сказал Тейт.
Но если он надеялся отвлечь инспектора, то был разочарован, потому что этот сумасшедший только хмыкнул и начал собирать бумаги в аккуратную стопку.
Тейт сделал еще одну попытку:
— Экономка мистера Вентри не заметила его автомобиля на дорожке у дома, когда в тот вечер уходила домой. Я специально спрашивал ее…
— Еще она сказала, что уходила через черный вход, — ответил Тримбл.