А сейчас, — закончил он, поднимаясь из кресла, — полагаю, вам предстоит обсудить какой-то важный вопрос. Мне как раз пора уходить, так что пожелаю вам доброго вечера.
Прежде чем Макуильям успел что-либо сказать, его опередил Тримбл:
— Я предпочел бы, сэр, чтобы вы остались, если можно. Этот случай доставил мне много хлопот, и я пришел сказать шефу, что сегодняшний вечер, похоже, делает его еще более сложным. Я… Я несколько растерялся, сэр, это так. Я собирался попросить шефа позвонить в Скотленд-Ярд, но раз уж вы здесь, может, вы избавите нас от этого.
Вероятно, никто, кроме самого Тримбла, не мог бы сказать, чего ему стоило это признание, но Петигрю не мог устоять перед таким призывом:
— Разумеется, я останусь, если мне позволит старший констебль. Я уже сказал свое мнение о ценности любительского расследования, так что вы предупреждены.
Он снова уселся, отказался от виски, который Макуильям тут же хотел ему вручить, и приготовился слушать.
— Что ж, инспектор, — Макуильям, вернулся к официальному тону, — как я понимаю, у вас для меня есть отчет.
— Не совсем отчет, сэр. То есть у меня не было времени напечатать его. Но ввиду огромной важности дела я подумал, что будет лучше немедленно довести его до вашего сведения. Вы получите мой отчет и соответствующие заявления к завтрашнему дню, чтобы вы полностью знали о состоянии расследования.
— Последний ваш отчет, который находится передо мной, касается вашего второго допроса Вентри.
— Именно, сэр. И вот после этого допроса я оказался в полном тупике. Мне казалось, что я проследовал по каждому пути, по которому только было возможно, но не понимал, куда повернуть. Тогда с помощью сержанта Тейта, здесь инспектор смущенно закашлялся, — я просмотрел дело с самого начала, чтобы проверить, не упустили ли мы чего-нибудь. Перечитывая документы, сэр, я вдруг подумал, что у нас есть один свидетель, чьи показания в высшей степени неудовлетворительны.
— О Клейтоне Эвансе? — удивился Макуильям. — Очень интересно, мистер Тримбл. Продолжайте."
"— Хочу напомнить вам, сэр, о моем втором допросе этого свидетеля. В его заявлении содержится чрезвычайно важное признание, что он был последним, кто общался с мисс Карлесс перед ее смертью, о чем совершенно не упоминается в его первом заявлении.