– Я на эту тему каждый квартал беседу провожу. Всех предупреждаю, что в Сети о работе рассуждать запрещено. И ты должен об этом знать.
– Да, верно, говорили, – потупившись, признал лейтенант. – Я как-то забыл…
– Ну что ты, майор, взъелся на парня! – остановил Слепакова Гуров. – Ты же видишь, ему по жизни не с кем общаться. А тут он хотя бы немного душу отведет. И опять же, о чем ему говорить в Сети, как не о работе? Увлечений у него явных нет… У тебя же нет увлечений, лейтенант? Рыбалки там, или охоты, или музыки?
– Музыка немного есть, – охотно отозвался Ширяев.
– Вот видишь! – улыбнулся Лев. Обращался он вроде к Слепакову, а на самом деле все его реплики были адресованы Ширяеву. – Увлечений, кроме музыки, у него нет, приходится говорить о работе. О том, что руководство все никак не может поймать этих клятых похитителей.
– Ну да, многим интересно… – начал Ширяев и тут же осекся. Как видно, до него дошло, как могли некие люди использовать сведения, которые он с такой легкостью выкладывал в Интернет.
– Что же ты остановился, Олежек? – ласково спросил Лев. – Ты, наверное, хотел сказать, что огромное количество людей интересуется работой полиции, они читают твои статусы, ставят лайки… Много, наверное, лайков получаешь?
Лейтенант ответил не сразу.
– Но ведь… ведь от этого большого вреда не было? От того, что я все это обсуждал? Я же не называл никаких фамилий, сроков…
– Ну, еще бы ты фамилии и сроки называл! – хмыкнул Крячко, который до сих пор хранил молчание. – Если бы раскрывал в Сети детали проводимых операций, вообще всю работу следственной группы, тебя можно было судить за пособничество преступникам.
– Как же так?! – воскликнул лейтенант. В волнении он прижал руки к груди и сейчас был похож на испуганного ребенка. – Я же не хотел! Я ничего такого не делал! Ничего за это не получал!
– Вот разве что не получал… – со вздохом произнес Гуров.