Вы отдыхайте, а я попробую сделать еще одно важное дело.
И он позвонил капитану Костикову. Капитан, как оказалось, был уже дома, но спать еще не ложился.
– Слушай, капитан, как ты думаешь, этот твой Приходько Григорий Наумович, который купил машину у Худякова, уже спит?
– Честно сказать, понятия не имею, товарищ полковник, – ответил Костиков, – я его об этом не спрашивал. Я вообще имел с ним только короткую беседу, полчаса разговаривали, не больше. Но мне он показался энергичным таким стариканом.
– Тогда поехали сейчас к этому твоему энергичному старикану, – сказал Гуров.
Спустя сорок минут дежурная «Веста» остановилась возле типовой девятиэтажки, в которой жил Костиков. Капитан уже ждал. Он сел в машину, и они поехали на проспект Энтузиастов. Когда позвонили в дверь квартиры Приходько, Лев приготовился к долгому ожиданию, но, к его удивлению, за дверью почти сразу послышались шаги, и довольно бодрый мужской голос произнес:
– Кто там так поздно?
– Полиция, – ответил Гуров.
– Что ж, покажите мне свое удостоверение, покажите, – сказали за дверью.
Она чуть приоткрылась, сдерживаемая цепочкой, и Лев увидел в щели высокого мужчину с окладистой рыжей бородой. Глаза у него были действительно синие, как описывал Костиков.
– А ваши документы можно посмотреть? – попросил Лева. – Чтобы у нас было полное равноправие.
Хозяин принес паспорт. Из него следовало, что перед оперативниками предстал Григорий Наумович Приходько, 1954 года рождения. Гуров обратил внимание, что паспорт, который он держал в руках, совсем новый, даже запах клея еще не выветрился. Между тем, судя по возрасту обладателя этого документа, он должен был получить паспорт двадцать лет назад.
– А что это у вас документ такой новый? – спросил он. – Теряли, что ли?
– В том и дело, что то ли терял, то ли выкрали его у меня, – объяснил Приходько. – Ведь дело как было? Я в марте к сыну ездил, в Самару. У нас туда поезда прямого нет, на автобусе приходится добираться. Вот я и купил билет на автобус. Сначала убрал его вместе с паспортом в сумку поглубже, чтобы документ не пропал.