– Слишком много грязи с собой приношу. А уж тем более они не обрадуются, если я вместе с полицейским приду. Так что уж, извините.
– Ничего, можно и здесь поговорить, – ответил Гуров. – К тому же у вас тут есть, на что сесть, и даже имеется, на чем писать, – кивнул он на небольшой стол, на котором заметил разграфленные листы бумаги.
– А, это у меня таблицы, когда что надо подкармливать, опрыскивать, – объяснил Плетнев. – По науке стараюсь работать.
– А у Моторного вы тоже все по науке делали?
– А как же! Я уже много лет работаю по одной методике, с тех пор как из ботанического сада ушел на вольные хлеба.
– А вы, значит, и в ботаническом саду трудились?
– Ну да, это был сад при университете. Я там всему и научился, всей науке. Хорошее было место, и люди там отличные. Ученые, что говорить. Нипочем бы оттуда не ушел, но в свое время всем ученым стали платить мало – сущие крохи. Прожить на такие деньги нельзя было, вот я и ушел, стал частником.
– И у многих богатых людей с тех пор довелось поработать?
– Да у многих.
– А если я назову такие фамилии: Красильников, Гурьянов, Вантеев, Богатырев, Сорокин. У кого-то из них работали?
Садовод внимательно взглянул в глаза сыщика и медленно кивнул:
– Я понимаю, почему вы этих людей называете. Это те семьи, в которых детей похищали. Что ж, мне скрывать нечего. Работал я и у Красильникова, и у Гурьянова.
– Да, не нужен… – согласился с ним Гуров. – Вы не подумайте, Виталий Юрьевич, я ничего плохого не имел в виду. Я понимаю, что вы человек редкой, востребованной профессии, что вы нарасхват. Но раз уж вы были сразу у троих жертв похищений, мне хочется задать вам несколько вопросов. Первый вопрос касается наружного наблюдения.
Плетнев ответил не сразу. Он подумал несколько минут, потом сказал:
– Каких-то людей я, конечно, видел. Но чтобы на глаза попадался один и тот же человек – не припомню. Но знаете, что я вспоминаю? Была одна машина…
– Да, и что за машина? – напрягся Лев.