Речные гули очень смышленые, и если бы я громко рассказал тебе про них, то они бы услышали и уплыли обратно в глубины… Ну же, хватит держать меня за пустое место. Почему бы тебе не взглянуть на меня, наконец, второй молодой господин Лань?»
На этот раз Лань Ван Цзи снизошел до него и удостоил Вэй У Сяня взглядом: «Зачем ты подплыл ко мне?»
Вэй У Сянь ответил со всей искренностью, на которую только был способен: «Я здесь, чтобы извиниться перед тобой. В ту ночь я был неправ. Это моя вина».
Лицо Лань Ван Цзи слегка потемнело, скорее всего, потому что он еще не забыл, как Вэй У Сянь «извинился» перед ним в прошлый раз.
Цзян Чэн больше не мог выносить этой сцены: «Если ты и вправду собираешься помочь, то кончай болтать и плывем сюда!»
Вдруг один из адептов крикнул: «Сеть пошевелилась!»
И действительно, веревки одной из сетей задергались. Вэй У Сянь просиял: «Тварь здесь, здесь!»
Густые, словно замасленные, длинные волосы черной шелковой вуалью клубились посреди лодок.
Внезапно вода успокоилась, и сеть прекратила дергаться. Всего несколько мгновений назад меч Вэй У Сяня двигался с невообразимой скоростью, но Лань Ван Цзи уже смог определить, что оружие было высочайшего качества. Он с уважением спросил: «Как называется твой меч?»
Вэй У Сянь ответил: «Какая разница».
Лань Ван Цзи недоуменно уставился на него. Вэй У Сянь подумал, что тот не расслышал, и повторил еще раз: «Какая разница».
Лань Ван Цзи нахмурился и отрезал: «У этого меча есть душа, и говорить о нем столь фривольно крайне непочтительно».
Вэй У Сянь тихонько вздохнул: «Хоть раз в жизни мысли не по правилам, а? Я не говорил о своем мече фривольно и непочтительно, просто так получилось, что его имя – «Какая разница». Вот, смотри». Сказав так, он передал свой меч Лань Ван Цзи, чтобы тот посмотрел на иероглифы, выгравированные на ножнах. И действительно, в переплетениях орнамента красовались два иероглифа древнего начертания – «Какая разница».