В конце концов, разве Орден Гу Су Лань способен забыть, что ты сотворил со своим преданным щеночком? И как только человек, столь высоко превозносимый за свою праведность, может потворствовать типу вроде тебя? Или, может быть, ему знакомо тело, что ты украл?»
Речь его была безжалостной и язвительной. Каждая фраза поначалу чем-то походила на обычный треп, но на самом деле несла в себе исключительно уничижительный смысл. Терпение Вэй У Сяня лопнуло: «Следи за языком».
Цзян Чэн ответил: «Я никогда не заботился подобным. Разве ты уже забыл?»
Вэй У Сянь усмехнулся: «Ах, да. Точно».
Цзян Чэн фыркнул: «А ты, наверное, считаешь себя благопристойным человеком, который вправе делать мне замечания подобного рода? Короткая же у тебя память. В прошлый раз, на горе Дафань, следил ли ты за языком, когда разговаривал с Цзинь Лином?»
Вэй У Сянь помертвел.
Вернув себе превосходство в разговоре, Цзян Чэн стал вновь наслаждаться происходящим.
Вэй У Сянь неожиданно горячо заговорил: «Я ничего не забыл! Я только…»
Однако он был не в силах отыскать слова, что последовали бы за этим «Я только».
Цзян Чэн сказал: «Так вот, значит, как? Не находишь слов? Что ж, пустячное дело, ты всегда можешь вернуться в Пристань Лотоса и попробовать что-нибудь сказать, стоя на коленях на могиле моих родителей»."
"Вэй У Сянь старался привести в порядок сумбур мыслей в голове, одновременно лихорадочно соображая способы побега.
Вдруг раздался торопливый топот, а затем громкий стук в дверь. Цзинь Лин прокричал снаружи: «Дядя!»
Цзян Чэн повысил голос: «Я же сказал тебе ждать на месте! Зачем ты пришел?»
Цзинь Лин ответил: «Дядя, мне нужно сказать тебе что-то важное».