«Умно, Глава клана Яо!»
Глава клана Яо продолжил: «А тем, кто убил Цзинь Жу Суна, так удачно оказался глава клана, противившегося установке смотровых башен… какое совпадение! — Он холодно усмехнулся. — Так или иначе, как ни крути, Цзинь Гуан Яо не хотел оставлять в живых сына, который почти наверняка оказался бы идиотом. Он убил Цзинь Жу Суна, оклеветал выступавшего против него главу клана и во имя мести за сына начал бороться против тех, кто отказывался принять его… Несмотря на всю жестокость, это помогло ему убить двух зайцев одним выстрелом.
Вэй У Сянь вдруг обратился к Би Цао. «В ночь Совета в Башне Кои ты виделась с Цинь Су, не так ли?»
Би Цао замерла.
Вэй У Сянь пояснил: «Той ночью в Благоуханном Дворце Цинь Су и Цзинь Гуан Яо сильно повздорили. Она сказала, что встречалась с человеком, который рассказал ей кое-что и передал письмо. И что человек этот ни за что бы ей не солгал. Она о тебе говорила?»
Би Цао кивнула: «Да».
Вэй У Сянь продолжил: «И как долго ты хранила этот секрет? Почему вдруг решила рассказать ей? И почему осмелилась вынести эту тайну на публику?»
Би Цао ответила: «Потому что… я должна была поведать Деве Цинь о том, что за человек ее муж.
Вэй У Сянь улыбнулся. «Но ты разве не думала о том, каким ударом это будет для нее? Или ты действительно не знала? Что именно из-за того, что ты ей обо всем рассказала, Цинь Су покончила с собой?»
Би Цао замешкалась.
Глава клана Яо воспротивился: «А вот с этим я никак не могу согласиться. Неужели скрывать правду было бы правильнее?»
Кто-то тут же поддержал его: «Винить тут больше некого… Все-таки Госпожа… Цинь Су была слишком ранимой».
Несколько заклинательниц постарше поддакнули: «Бедняжка Цинь Су».
«Раньше я ей даже завидовала. Думала, что у нее действительно прекрасная жизнь.
Одна из женщин равнодушно протянула: «Вот почему все эти прекрасные с виду вещи частенько полны дыр внутри. Нечему тут завидовать».
Вэй У Сянь подумал: «Возможно, именно из-за таких людей, которые говорят с радостью в душе и с жалостью в словах, Цинь Су и решила покончить с собой».