С малых лет он бесчисленное множество раз клялся себе, что если бы появилась возможность, он бы подверг Вэй Ина и Вэнь Нина линчи, располосовал бы их на мелкие кусочки, надрез за надрезом. Впоследствии он перестал ненавидеть Вэй Усяня, а взамен с удвоенной силой возненавидел Вэнь Нина. Но в эту секунду… глядя, как смертоносное оружие, жестокий убийца оказался продырявлен насквозь, защищая их, Цзинь Лин не мог даже грубо отпихнуть его, чтобы не позволить прикасаться к ним.
Он отчетливо осознавал, что Вэнь Нин — мертвец, и не только дыра в груди, но даже и перелом всего тела напополам не понесёт угрозу его существованию.
После этого удара Не Минцюэ будто одеревенел, а движения его замедлились.
Лань Ванцзи и Лань Сичэнь исполняли мелодию дуэтом — звуки циня текли водами холодного источника, мотивы сяо переливались ледяными напевами ветров заоблачных далей. Мелодия раздражала Не Минцзюэ, а то, что исполнялась она сразу на двух инструментах, в разы увеличивало степень воздействия на мертвеца — его обездвиживало, будто кто-то опутывал всё его тело невидимыми веревками, которые стягивались все сильнее, раздражая больше и больше.
Оторвав кулак от стены, он повернулся в направлении звука.
Вэй Усянь вновь присвистнул, затем усмехнулся:
— Здравствуйте, Чифэн-цзунь. Узнали меня?
Не Минцзюэ неподвижно смотрел на него взглядом полностью белесых свирепых глаз.
Вэй Усянь произнёс:
— Ничего страшного, если не узнали. Главное, что вы узнали мелодию.
Слегка опустив Лебин, Лань Сичэнь воскликнул:
— Молодой господин Вэй!
Он хотел напомнить Вэй Усяню, что его нынешнее тело принадлежит Мо Сюаньюю, а между ним и Цзинь Гуанъяо также существует кровная связь, и к тому же более близкая, чем между Цзинь Гуанъяо и Цзинь Лином.
Лань Сичэнь немедленно понял, что это означает: не стоит беспокоиться.