В конце концов, Лань Сычжуй не выдержал — громко закричал, подскочил к ним, одной рукой обнял Вэй Усяня, а другой — Лань Ванцзи, крепко прижав к себе обоих. От внезапного столкновения друг с другом и ситуации в целом мужчины растерянно застыли.
Лань Сычжуй прижался к их плечам и зарылся лицом.
— Ханьгуан-цзюнь, Учитель Вэй, я… я…
Слушая его приглушённый голос так близко, Вэй Усянь и Лань Ванцзи переглянулись и увидели в глазах друг друга что-то очень нежное.
Вэй Усянь немного привёл чувства в порядок, похлопал Лань Сычжуя по спине и произнёс:
— Ну всё, всё.
Лань Сычжуй ответил:
— Я не плачу… просто… вдруг почувствовал себя очень грустно, и в то же время… радостно… Я даже не знаю, что сказать…
Спустя несколько секунд молчания Лань Ванцзи тоже положил руку на спину юноше и мягко похлопал. Затем произнёс:
— Тогда не говори ничего.
Вэй Усянь подхватил:
— Точно.
И Лань Сычжуй ничего не сказал, только прижал их ещё крепче.
Вскоре Вэй Усянь произнёс:
— Ай-яй-яй, дитятко, ну откуда у тебя в руках столько силы? Сразу чувствуется — Ханьгуан-цзюнь тебя обучал…
Лань Ванцзи посмотрел на него и поправил:
— Ты тоже его обучал.
— Что ж, не удивительно, что парень вырос таким замечательным.
Лань Сычжуй же возразил:
— Но Учитель Вэй ничему не обучал меня.
Вэй Усянь возмутился:
— Кто сказал, что не обучал? Ты просто был слишком мал и забыл всё, чему я тебя учил.
— Я не забыл… вспомнил, кажется, и правда обучали.
— Вот видишь!
Лань Сычжуй добросовестно поведал:
— Вы учили меня, как заклинать порнографические картинки так, чтобы они выглядели будто обычная книга.
Вэй Усянь:
— …
Лань Ванцзи бросил взгляд на Вэй Усяня.
Лань Сычжуй добавил:
— И ещё наставляли, что когда мимо проходит красивая девушка, нужно…
Вэй Усянь перебил:
— Полнейшая чепуха! Слушай, дитя, ну почему ты запомнил лишь подобные вещи? Тебе наверняка приснилось! Разве я мог учить такому маленького ребёнка?
Лань Сычжуй поднял голову и ответил:
— Дядя Нин может подтвердить.
— Как он может подтвердить то, чего не было?
Вэнь Нин проговорил:"
"— Я… Я ничего не помню…
Лань Сычжуй поклялся:
— Ханьгуан-цзюнь, каждое мое слово — чистая правда.
Лань Ванцзи кивнул:
— Я знаю.