Они спорили, какая футбольная команда лучше: «ЛасВегас Рэйдерс» или «Нью-Ингленд Пэтриотс». И меня совершенно не радовало, что эти два ублюдка разбудили меня.
Пройдя мимо здоровенных парней, я направился прямиком в спальню отца. Видимо, его выписали из больницы и перевезли сюда, пока я спал. И – сюрприз! – Джо так и не появилась. Наверное, отдых в Кабо для нее важнее, чем провести несколько недель рядом с умирающим мужем. Или дней.
Тяжесть от происходящего давила на мои плечи, но ведь именно этого я и ждал так долго.
А теперь пришло его время. Дэрил уже сдох. А папа умирал.
И скоро жизнь Джо потеряет смысл.
Я оставил дверь открытой. Медбратья покосились в мою сторону, но продолжили перепираться в коридоре, эмоционально размахивая руками.
– Привет, пап.
Я улыбнулся и, засунув руки в карманы, прислонился плечом к стене, рядом с картиной Чарльза Эдуарда Дюбуа[10]. Да, она вполне неплоха, но мне больше нравилась мазня Эмилии. А сейчас и вовсе все внимание занимал открывающийся передо мной прекрасный вид.
От человека, разрушившего мою жизнь, осталась лишь хилая оболочка. Он облысел и побледнел, тонкая кожа обвисла на шее, как у ящерицы, а из-под нее проглядывали вздутые вены. Я пошел в мать и совершено не походил на отца, что, как мне казалось, стало еще одной причиной такой жгучей ненависти ко мне Джо.
«Не лги мне, сынок. Джо и Дэрил никогда бы так не поступили», – сказал он мне, когда я показал ему свои шрамы. Мои раны. Мою боль.
«Она запирает меня вместе с ним», – возразил я в миллионный раз.
«Джо сказала, что ты сам это делаешь. Таким образом ты пытаешься привлечь внимание? Этого ты добиваешься?»
Но я не пытался привлечь внимание. Мне хотелось другого отца."
"– Ну как ты там? – с ухмылкой спросил я у Барона-старшего, прекрасно осознавая, что за моей спиной находились медбратья.
Он заморгал, но ничего не ответил мне. Потому что не мог. А вот у меня накопилось много того, что хотелось высказать. Да, я осознавал, что мои слова могли добить его.
– Прости, что приехал без предупреждения. Но у меня возникли вопросы насчет твоего завещания, которые я захотел обсудить с Илайей Коулом.
Папа считал, что мы с ним в хороших отношениях. В последнюю нашу встречу я даже притворился, что меня интересуют его дела и здоровье. Но настало время мести. Я прошел в его комнату и присел на краешек кровати, прекрасно понимая, что этот ублюдок не собирается обсуждать эту тему.