– Эй, это же не наш карандаш, – запротестовала она.
– А ты думаешь, он им нужен после того, как ты обслюнявила его? – поинтересовался я.
– Ох. А тебе, значит, нужен? – усмехнулась она.
Но я ничего не ответил на ее чертовски нелепое заявление.
А через мгновение, отодвинув виниловую занавеску, из дальней комнаты вышел с ног до головы покрытый татуировками парень с черной козлиной бородкой и длинными волосами. Он кивнул нам в знак приветствия.
– Меня зовут Шекспир. Как дела?
Мы пожали друг другу руки, и он принялся обсуждать детали с Эмилией.
Шекспир – козлиная бородка которого действительно делала его похожим на драматурга Елизаветинской эпохи – спросил Эмилию, не хочет ли она, чтобы я отправился с ними в комнату.
– Ну… – начала она.
Но я понял, что ее ответ меня не устроит, поэтому ответил за нее:
– Я иду с вами.
Татуировщик ничего мне не ответил и, опустив подбородок, перевел взгляд с меня на нее."
"– Я его не пущу, если ты не хочешь.
К черту его. Его слова прозвучали так, словно Эмилия была забитой женой.
– На самом деле меня не слишком заботит, присоединится он к нам или нет. Но знаю, как он любит смотреть, как я страдаю.
Она подмигнула мне, но на лице не мелькнуло и тени улыбки, отчего у меня в груди что-то сжалось.
И ее тоже к черту.
Мы вошли в комнату с черно-белым полом, красной мебелью. На стенах, в рамках, красовались эскизы татуировок, сделанных Шекспиром. Он оказался хорошим мастером. Мне хватило и пары мгновений, чтобы оценить его работы.
Положив свой айфон на стол, Шекспир опустился на вращающийся стул перед регулируемым столом, на который уже забралась Эмилия.
– Что хочешь послушать? – подмигнув ей, спросил он.
Я отрежу его гребаную козлиную бородку и скормлю ему.
Когда Эмилия выбрала «Nightcall» диджея Kavinsky, татуировщик подсоединил к телефону USB-кабель, и из каждого угла комнаты полилась музыка.
Она тут же приподняла свитер, впервые оголив передо мной свою шелковистую оливковую кожу. В это мгновение мой член взял верх над разумом, призывая сделать что угодно, лишь бы заманить ее на третью базу.