А затем, не обращая внимания на пульсирующую боль в запястье, продолжила: – Открой же!
Моя решимость стихала, сменяясь желанием развернуться и уйти. Несмотря на то, что пришлось бы садиться на велосипед и ехать на другой конец города, чтобы взять учебник у Сидни. Она была моей единственной подругой в Старшей школе Всех Святых и единственным человеком, который мне нравился во всей параллели.
Но меня остановил злобный смех. Теперь уж точно не оставалось сомнений, что он просто издевался надо мной.
– Мне нравится слушать, как ты умоляешь.
Но я не собиралась делать это при девушке. Ни за что.
И это стало последней каплей. Я вспылила, хотя понимала, что стоило промолчать. Что так он добился своей цели.
Распахнув дверь, я ворвалась в его комнату. Пальцы так сжимали ручку, что даже побелели костяшки.
Взгляд скользнул по великолепной фреске на стене – с четырьмя белыми лошадями, скачущими в темноте – и темной мебели, а затем замер на его огромной кровати.
Его темно-синие глаза, казавшиеся почти черными, смотрели на меня, пока он продолжал жадно целовать Джорджию, словно она была самым вкусным из лакомств. Они поймали меня в ловушку, не давая отвести взгляд, поэтому я выгнула бровь, чтобы показать, что мне все равно.
Только это оказалось не так. На самом деле это сильно задевало меня."
"Так сильно, что я продолжала бесстыдно пялиться на них. Смотрела, как втягивались его щеки, когда он засовывал свой язык ей в глотку, как искрились от насмешки его глаза, пока он оценивал мою реакцию.
Но стоило мне опустить взгляд, как на глаза попалась его рука, которой он напоказ сжал талию Джорджии.