И-и… уже темно, вот!
— Ясно, — я отворачиваюсь, не собираясь докапываться до ее жалких оправданий. — Тогда давай вернемся вместе. Нас все ищут.
Весь дальнейший путь проходит гораздо быстрее.
Я держу девочку за руку, и мы обе страхуем друг друга на извилистой тропе. Как бы я ни злилась на нее, всё-таки безопасность важнее. Да и между нами до последнего сохраняется какое-то нейтральное молчание. Никто друг другу ничего не говорит. Мне самой неохота, а Саре скорее всего очень не по себе из-за некрасивой ситуации, в которой она запачкалась с ног до головы.
Поисковую группу слышно в горах издалека. С мощными фонарями люди шумно прочесывают обрывистую местность и зовут нас по именам. Наверняка Агаев-младший уже среди них, мерзавец двуличный.
Я останавливаюсь и складываю ладони рупором.
— Мы зде-е-есь!
Кто-то налетает на меня в темноте уже через полминуты. Сгребает большими сильными руками в охапку и ощупывает с головы до ног, тяжело дыша. Я сначала инстинктивно деревенею… и тут же расслабляюсь, почувствовал знакомый умопомрачительный запах с нотками предгрозового озона.
Глаза слепит яркий луч мощного фонаря.
— Ты… в порядке? — спрашивает босс отрывистым низким голосом и, поскольку я всё еще торможу, нетерпеливо стискивает мои плечи. — Яна?.. Ты не ранена?
Почему-то именно в этот момент меня снова накрывает воспоминанием его категоричного заявления по телефону.
“Она — моя…”
Я лихорадочно облизываю губы.
— В целом всё нормально, Артур Георгиевич. Мы с Сарой только немного ушиблись. Я сейчас, а она несколько часов назад… — потом неловко откашливаюсь и пониженным тоном шепчу: — Мне надо вам кое-что сказать.
Слушая меня, он зачем-то наклоняется еще ниже. Чувствую, как моего лица касается его теплое дыхание, и от этого ощущения вся шея покрывается мурашками. А затем и спина вплоть до самой поясницы.
Ох, да что ж за напасть такая несвоевременная?..
Проснись, Яна, проснись! Возьми себя в руки и перестань фантазировать обо всяком несбыточном… Он — твой суровый начальник.
И это — та реальность, которую просто надо принять. Как взрослый человек с критическим мышлением.
— Идём, — роняет Короленко с какими-то незнакомыми хрипловатыми интонациями и берет меня за руку.
Снова покрываюсь проклятыми мурашками. Теперь уже от запястий до подмышек.