Особенно жалко она выглядит с правой стороны. Там синячище, плавно переходящее в длинную сизо-бордовую гематому аж до самой середины бедра.
Антисептик тут не подойдет. Нужно что-то от подкожного кровоизлияния.
Роясь в аптечке в поисках подходящей мази, я по старой привычке присаживаюсь на край ванны. И, как назло, ее узкий край приходится прямо на самое болезненное место моей несчастной пятой точки.
— Ай! — подскакиваю, как ошпаренная. И случайно разжимаю пальцы.
Тяжелая аптечка с грохотом бухается на кафельный пол.
Дзинь… хрясь!
При этом зловещем звуке до меня доходит, что бутылочка в аптечке старейшины оказалась вовсе не современной пластиковой, а самой настоящей стеклянной. Как из прошлого века. Разбилась она, конечно, не прямо уж на осколки, но основательно треснула возле крышечки. И теперь оттуда тоненькой струйкой вытекает характерно пахнущее морем содержимое.
Тупо взираю на разлившуюся возле ног маленькую тёмно-оранжевую лужицу.
Не знаю, почему, но это зрелище для меня вдруг становится невыносимо горьким. С эффектом последней капли, которая прорвала плотину самых негативных эмоций и впечатлений, накопившихся за этот ужасный день. Нет, даже сразу за все последние три дня.
Из сжавшегося горла вырывается жалкий всхлип. Слышу его, как со стороны, и ничего с собой не могу поделать. Прислоняюсь спиной к холодной скользкой стене и сползаю вниз, пока колени не касаются подбородка.
Сидеть на твердом больно…
Но еще хуже — пытаться сдержать собственные чувства.
Это ужасное, беспросветное уныние от череды проблем и предчувствия ловушки, в которую меня мало-помалу загоняет Герман на пару с Дибиром Агаевым. Не говоря уже о самоуверенном отпрыске последнего, который решил вдруг сыграть со мной дурную шутку про кавказскую пленницу…
А сам-то босс, кстати, что делает?
Все нервы уже истрепал! То проверки какие-то устраивает на хиханьки-хаханьки и слабый передок, то волосы заплетает, то руки-ноги трогает…
Нет, надо увольняться.
Да и выхода, похоже, уже другого нет. Со дня на день Дибир Агаев поставит передо мной вопрос о шпионаже ребром. А там уже не отвертеться. Короленко в любом случае очень скоро узнает, кого к себе на работу пристроил. Либо от других, либо самостоятельно — если я пойду на поводу Германа и соглашусь сделать что-нибудь против своего босса.