– Один вопрос, только один, ну, пожалуйста! – взмолилась Марина. – Малюсенький вопросик!
– Хорошо, но только один, – разрешил Егор.
– Все кончилось?
– Да, родная, все кончилось, – и он поцеловал ее.
В дом в «Парадизе» Малыш занес Марину на руках. А в спальне она с удивлением заметила, что все ее вещи аккуратно развешаны и разложены на прежних местах в гардеробной. Поймав вопросительный взгляд, Егор успокоил:
– Я все сделал сам, никто не касался твоих драгоценных тряпочек. И бельецо я все пересмотрел, – прошептал он ей в ухо.
– Ах ты, бесстыжая морда! Опять рылся в моих лифчиках и стрингах? – притворно возмутилась Коваль, запустив пальцы в его волосы.
– О, детка, я жуткий извращенец, ты разве не знала? – забираясь руками под ее свитер, пробормотал Егор.
– Не надо, Малыш, от меня несет тюрьмой, – попросила Марина. – Это невыносимо!
– Идем! – сдирая с нее тряпки, приказал муж. – Я хочу сам…
Он понес ее в душ, крикнув горничной, чтобы выбросила все вещи, включая норку и сапоги.
– Обалдел? Это моя любимая шуба! – возмутилась Коваль.
– Я купил тебе другую, чисто-белую, из настоящих альбиносов.
Марина ахнула – норка-альбинос стоила диких денег, она страшно редкая и красивая просто нереально. У Малыша всегда был вкус к дорогим вещам, причем к таким, чтобы были в единственном, если возможно, экземпляре.
– Егор, это беспредел…
– Молчи! Я так захотел. А хочешь, я подарю тебе весь мир?
– Мне не нужен весь мир, мне нужен только ты.
– Я твой. Делай, что хочешь.
Смыв под душем тюремную грязь, Марина завалилась в джакузи, где немедленно оказался и Егор, устроившийся у нее за спиной. Они самозабвенно целовались, лаская друг друга под водой, и это было именно то, о чем Коваль мечтала в тесной одиночке СИЗО все четырнадцать дней.
Секс в пузырящейся воде – это нечто…
– А теперь – спать! – категорически заявил Егор, укладывая жену в постель.
– А ты? – удивилась она, видя, как он надевает майку и джинсы.
– А я пойду поработаю. Тебе нужно отдохнуть, а если я лягу с тобой, то ты прекрасно знаешь сама, во что превратится этот отдых, – улыбнулся он.
– О, это не ко мне! Я никогда не была хорошей девочкой.
Но Егор не повелся на разговоры и ушел, закрыв дверь.
Часа через четыре он заглянул к Марине и спросил:
– Ты еще спишь?
– Уже нет, – потягиваясь, ответила она. – Заходи.
Он принес чашку кофе. Садясь рядом, улыбнулся:
– Держи, твой любимый, с корицей.