Это раньше у меня было не особо много вариантов, а сейчас арсенал некросимволов, которыми я владел, предлагал мне самые разные решения. Однако я решил не усложнять. К чему тратить лишние силы, если в этом нет необходимости? Например, можно сделать вот так…
Для начала я использовал Слово-Клетка, которым заблокировал некрочервя и лишил его возможности маневра, а затем применил Слово-Серп. Мне понадобилось меньше минуты, чтобы разделаться с ним. Ну а за цветами я вернусь в другой раз, когда подготовлюсь.
Лешке моя идея насчет подарка понравилась.
Видимо он так загорелся желанием поскорее взяться за покупку, что все то время, пока мы с ним пили вечерний чай, рассказывал мне про разные модели и делился своим мнением насчет каждой из них. Я в этом пока не очень хорошо разбирался, так что мне, по большому счету, было все равно.
Лешка даже по дороге в общагу не унимался и мне лишь чудом удалось его перебить, чтобы рассказать об изменениях, которые произошли в Бункере за последнее время. Для него это тоже оказалось сюрпризом, что было неудивительно. На моей памяти, без меня он там был всего-то пару раз за все время его существования.
— Ты-то там что делал? — спросил он, после того как мы обсудили неуемный энтузиазм Собакина.
— Да так, зашел от скуки, пока тебя ждал, — ответил я. — Все равно особо делать нечего было. О! Леха, смотри-ка…
Из общаги вышел Мишка Шуйский с небольшой сумкой в руке. Следом за ним его отец, который всегда таращился на меня во время родительских дней, а потом, видимо, слуга. Ага, даже двое слуг. Каждый из них тащил по два большущих чемодана, в которых, судя по всему, были вещи Шуйского. Да ладно! Неужели его все-таки выперли из школы, поверить не могу!
— Лешка, как думаешь, у него просто каникулы раньше начинаются или он навсегда? — с надеждой спросил я у друга.
"— Кто его знает, — пожал плечами Нарышкин. — Если правда секретный отдел его рук дело, то может быть и навсегда.
— Неплохо было бы…
— Согласен, — кивнул княжич и в этот момент Шуйский нас заметил и резко остановился от неожиданности.
Судя по его перекосившейся от злости физиономии, он явно что-то хотел нам сказать, но почему-то передумал.