— Самый сложный… Нужно будет заплатить собственной кровью… Ты можешь сделать ошибку, если решишься на него…"
"Я опустил голову и посмотрел на чемоданчик, в котором поблескивал последний шарик. Нет, сейчас останавливаться уже точно нет смысла, иначе зачем было начинать? Не выпьет же она меня досуха…
— Хрена с два… — ответил я.
Затем взял последний шарик, вставил его во впадину, закрыл глаза и стал ждать, что будет. Если на этом все должно было закончиться, то видимо сейчас могло произойти нечто особенное. Как сказал бы в этом случае мой железный друг Борис: «Бим-бом! Бада-бум!».
Я почувстовал резкий укол в мою руку, которая лежала на двери, вскрикнул от неожиданности и с удивительной легкостью отдернул ее.
— Плата состоялась… — услышал я женский голос и картинка вокруг меня начала становиться прежней.
Яркие багровые прожилки вновь понемногу тускнели, туман рассеивался, а вскоре все стало как раньше. Я услышал сдавленный женский стон, а затем дверь начала открываться. Неужели я смог сделать это? Я посмотрел на свою правую руку и увидел в самом центре ладони небольшое кровавое пятно.
— Макс… — услышал я за спиной взволнованный голос Нарышкина, а затем почувствовал чью-то руку на своем плече. — Ты живой?
— Вроде бы, — ответил я, не отрывая взгляда от ладони и размышляя над тем, что это самый уродский замок из всех, что я видел.
Я несколько раз моргнул, повернулся к своим друзьям, которые смотрели на меня как на сошедшего с небес ангела.
— Леха, мне бы сейчас эликсирчик какой… — сказал я и потрогал свое горло.
Глава 26
Один за другим я выпил парочку Эликсиров Бодрости и лишь после этого смог немного очухаться. В голове просветлело и мысли обрели былую ясность.
— Фух… — выдохнул я, глядя на своих друзей, которые молча дожидались пока я приду в себя. — Такое ощущение, что на приеме у мозгоправа побывал…
— Я так испугалась, когда ты вдруг упал на колени ни с того, ни с сего, — сказала Полина. — Хотела тебя поднять, но Лешка запретил к тебе прикасаться.
— Правильно сделал, что запретил, — кивнул я, думая о том, что никаких голосов кроме женского, я не слышал. — Если бы я отвлекся, то могло бы ничего не получиться.
— Тебе что-то говорила эта дамочка? — спросил Нарышкин. — Уверен, что это было нечто неприятное. Ты временами стонал и кричал. Такое ощущение, что тебе страшный сон снился.
— Угу, — кивнул я. — Что-то типа того оно и было.