- Как это по-женски, - задумчиво тяну.
Осознав, что мы задержимся в кафе на неопределенное время, я заказываю себе стейк. И наблюдаю, с каким аппетитом Лина уплетает обед. Другого слова подобрать не могу. Тянет в рот все, что видит на столе. Смешивает несовместимые ингредиенты.
Поковыряв «Цезарь», накалывает вилкой маслину из греческого салата, а потом вдруг двигает к себе блюдце с мятно-лимонным пирожным.
- Мелкая, ты ничего не подхватила? – выпаливаю, когда она отламывает ложкой кусочек десерта, подносит ко рту и блаженно прикрывает глаза.
- Думаете, грипп? – соблазнительно облизнув губу, Лина морщит носит. Запивает сладость холодным «Мохито». - Или вирус этот новый…
- Скорее, паразита какого-то. Судя по тому, сколько ты ешь, - окидываю стол оценивающим взглядом.
- Ну-у, я не завтракала, - оправдывается и краснеет.
Демонстративно отодвигает от себя все тарелки. С тоской смотрит на их содержимое. Не выдержав, подцепляет листик свежей мяты с верхушки пирожного и погружает себе в рот.
- Да ладно, чего ты, - рассмеявшись, беру чайную ложку. Собираю в нее лимонный крем. - На здоровье, - машинально кормлю Лину. Как ребенка. - Я же шучу, - хрипло заканчиваю, не в силах оторвать глаз от розовых губ, эротично обхвативших кончик ложечки. Еще этот слабый стон наслаждения, с которым мелкая есть пирожное...
Отпускаю ложку, и Лина едва успевает поймать ее. Распахнув глаза, растерянно смотрит на меня.
Месяц прошел, а я никак не могу забыть нашу единственную ночь. Крутится в мыслях на повторе. В мельчайших подробностях. Ощущения, звуки, запахи.
Все рецепторы обострились, как только Лина рядом оказалась. Не знаю, как сдержался, чтобы не затащить ее в душевую прямо в боксерском зале.
Благо, здесь свидетелей много. И это помогает мне немного остыть.
Отдышавшись, боковым зрением ловлю Лину. И застываю. С недоумением слежу, как она берет салфетку. Нюхает ее и, промокнув губы, незаметно касается языком, будто пробует на вкус.