Мама Алена так чудила, когда вынашивала моих сестер. До сих пор помню этот дурдом, хоть прошло много лет. Обе беременности у нее были с приключениями и «спецэффектами». Папа чуть рассудка не лишился, срываясь посреди ночи то за соленым арбузом, то за «вон тем синеньким мылом», которое ей нравилось нюхать.
Выныриваю из детских воспоминаний – и обращаю все внимание на Лину.
Нет, стоп. Какая, на хрен, беременность?
Взгляд неосознанно летит в закрытую дверь Ника, расстреливает словно автоматной очередью. И я зажмуриваюсь, яростно сжимая переносицу пальцами.
Точно нет.
- Поехали, - цежу, скрипнув зубами. И, обхватив Лину за талию, тяну за собой. Забрав по пути заказ у официантки, быстро веду мелкую к выходу. Подальше от Коли, его грибных запахов и загребущих рук.
На протяжении всего пути руки чешутся крутануть руль, сделать полицейский разворот и на всех парах помчаться в клинику, чтобы раз и навсегда закрыть вопрос с подозрительной болезнью Лины. Я жду лишь повода. Хоть какого-то, самого крохотного.
Однако Лина спокойно выдерживает дорогу, несмотря на крутые повороты и застои на светофорах. Лишь в начале она пожаловалась, что ей жарко и душно, но кондиционер быстро решил эту проблему. Так что сейчас девчонка расслабленно сидит рядом со мной, утопая в широком пассажирском кресле. Покачивает коленкой в такт музыке, слегка улыбается, размышляя о чем-то своем.
- Рома, здесь направо, - по-свойски поправляет меня, когда я врубаю не тот поворотник, мысленно перестраивая маршрут и прокладывая его до больницы. – А еще говорят, что право-лево только девочки путают."
"Лина заливисто смеется, выпрямляясь в кресле. Пуговка на ее блузке расстегивается, делая декольте глубже и соблазнительнее. Пока мелкая, ни о чем не догадываясь, поднимает руки и поправляет волосы, ткань оттопыривается, открывая край лифчика.
Вдруг осознаю, что больше не наблюдаю за Линой боковым зрением.