— Неужели ты не боялся, что все вскроется? — медленно спросил Олег.
— Нет. Ей должно было стать плохо с сердцем. В открытом море… Никто бы не успел ее откачать, и вещество, которое попало ей в кровь, разлагается так быстро, что ни одно вскрытие его бы не обнаружило.
— А если бы Быковский сразу сообщил о пропаже таблеток?
— Ну и что? — Юрий пожал плечами. — Кто угодно мог их взять. У целой кучи людей была причина ее ненавидеть. И знаешь, что я тебе скажу, капитан… Ты ведь тоже никогда ничего не докажешь.
— Я не буду обращаться в полицию, — сказал Веденеев. — Ты прав, все, что у нас есть, — никакие не доказательства. И в Гибралтар мы не пойдем. Мы изменим курс и отправимся в Барселону. До следующего фрахта у меня есть пять дней.
— Только такого первоклассного кока у тебя больше не будет.
— Ты — первоклассный кок, да. Но это не главное, Юра. Главное, что ты — убийца.
Юрий презрительно фыркнул в ответ и отвернулся, демонстративно начав мыть посуду.
Эпилог
«Посейдон» стоял в порту Барселоны, окруженный другими яхтами, но резко выделяющийся на их фоне — самая современная, самая комфортабельная, самая удобная для небольших морских круизов яхта.
Практически все пассажиры уже покинули борт. Уехал на присланном за ним «Мерседесе» Аркадий Беседин, кинувший последний, полный тоски взгляд на Полину. Загрузилось в такси семейство Ковалевых с девочками. Мрачно зашагал по пирсу в сторону морского вокзала Алексей Китов, на причале о чем-то судорожно договаривался со стюардом Димой Михаил Быковский. На верхней палубе стояла безмятежная Полина, щебечущая о чем-то с Валентином. Олег Веденеев понимающе улыбнулся, обнял за плечи стоящую рядом с ним Марьяну.