К тому же она вовсе не дура и очень быстро поняла, что ты никакая мне не родственница. В целом Берги оказались человечнее, чем я о них думал. Им нужны были мои деньги. И они их получили.
— Карина всё-таки знала о вашем браке, да?
— Со временем мне пришлось ей рассказать. И предоставить право выбора.
— То есть ей ты его предоставил?
Динар снова хмурится и трёт ладонью лицо. Вижу, что ему трудно говорить про Карину, но отступать я не намерена.
— Когда она его озвучила, я понял, что сделал всё правильно, отпустив тебя.
Динар замолкает и отводит глаза, а у меня в груди закипает негодование. Всё-таки мои догадки оказались верными.
— Ты же не всю правду рассказываешь сейчас, Динар. Почему умалчиваешь о главном?
— И о чём, по-твоему, я умолчал? — усмехается он.
— Что ты заключил сделку с Парфёновым вместо Макса. И сделал это по собственной инициативе. Ему бы не дали идти на такие шаги, верно? Ты всё провернул за нашими спинами, ни с кем не посоветовавшись, ни о чём не спросив… Пока я, влюблённая в тебя, была в эйфории, Макс переживал за дочь и думал, как вывезти беременную Надю и девочек из страны, ты… Это была рокировка, да, Динар? На твоём месте должен был остаться Макс?
Кажется, что немеет всё тело от взгляда, которым Асадов сейчас смотрит на меня.
— Вы — моя семья, Наташа. Люди, которые со мной с детства. Подкармливали меня мальчиком, потому что вечно пьяной матери не было до меня никогда дела. Она даже не знала, кто мой отец.
— Не знаю… — сипло отвечаю я и до крови на языке прикусываю нижнюю губу, потому что обманываю.
"— Нет, Наташа. Ты знаешь ответ на этот вопрос. И мы оба его знаем. Ты бы обоих нас выбрала. А когда делают такой выбор, молча уходят. Чтобы ни у кого не возникало чувства вины. Я как мог, так и обезопасил близких людей. Я старший в семье, а старшие всегда в ответе за младших. Парфёнову важно было дело до ума довести.