Чужая роза

"

"Алессия спала, а он так и не смог уснуть, не хотел терять ни одной минуты удивительной ночи. Страсть и нежность никогда не пересекались в его сердце, но тут непонятным образом сошлись и сплавились воедино. Странно. Дожил до своих лет, но ни с кем не испытывал того, что пробудила в душе Алессия. Чужестранка… Откуда в ней столько огня и страсти и в то же время сдержанности и благородства? Нет, она не простолюдинка. У простолюдинки не может быть таких нежных рук и маленьких узких стоп. Но тогда кто? И откуда? Сарития? В эту сказку Абьери больше не верил.

Пусть он не мог прочитать память своей конреди, но вполне способен был понять, что она не саритянка.

«Кто же ты, чужеземная роза? Из каких далей занесло тебя в мой дворец?»

Алессия вздохнула во сне и подвинулась, доверчиво уткнувшись щекой ему в руку, а он почувствовал, как тепло стало на сердце. Мадонна…

Абьери замер. Что эта странная женщина с ним сделала? Почему он ощущает то, на что не считал себя способным? И почему все внутри восстает при одной только мысли, что кто-то или что-то отберет у него чужестранку?

Алессандро вглядывался в безмятежное и непривычно открытое лицо, и в его душе рождалось что-то новое, неизведанное и оттого опасное.

Осторожно, стараясь не разбудить, он вытащил руку из-под щеки Алессии и поднялся. А потом бесшумно открыл дверь и вышел из комнаты, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не оглянуться, но на пороге не выдержал и все же обернулся.

Алессия Пьезе

Прошло три недели моей новой жизни, а я так и не смогла разобраться ни в собственных чувствах, ни в намерениях Абьери.

Каждую ночь он проводил в моей спальне, и что это были за ночи! Герцог знал о женском теле все. Я думала, что смогу держаться холодно и равнодушно? Какой там! Он не дал мне такой возможности. Наша страсть была настолько сокрушительной, что не оставляла места мыслям и расчетам. Абьери горел сам и заставлял гореть меня. В его руках я становилась совсем другой – не прежней Лесей, не нынешней Алессией, а раскованной и ненасытной незнакомкой, умеющей одинаково принимать и дарить наслаждение. Герцог открыл какую-то новую меня, и я еще сама толком не понимала, кто она, эта женщина, горящая в одном пожаре с неутомимым и изобретательным мужчиной.

Ночь и темнота отметали все условности. Как там? «Скрещенья рук, скрещенья ног, судьбы скрещенья…» Вот и мы с Абьери становились единым целым – одно желание на двоих, одно дыхание, одни мысли. Горели свечи, горели наши тела, горела страстью темная наверейская ночь.