– Как звали ту женщину?
Мой вопрос прозвучал тихо. Я не особо надеялась на ответ, но Гвидо удивил.
– Тания. Ее звали Тания, – хрипло сказал он и отвернулся, но я успела заметить, как дернулась его щека.
– И что она сделала?
– Забрала моего сына и ушла.
– У тебя был сын?
Я сама не заметила, как перешла на ты."
"– Джеронимо. Ему было полгода, когда это исчадье ада, его мать, сбежала от меня в свой бесовский мир. Исчезла в недрах горы Харда, и я ничего не смог сделать. Но я все равно найду своего мальчика. Я поклялся в этом Кровоточащему Сердцу Господню.
– Выходит, твоя женщина была иномирянкой?
Мне нетрудно было сложить два и два. Судя по всему, Гвидо воспользовался, как говорили в моем мире, служебным положением и, вместо того чтобы уничтожить «исчадие ада», сделал ее своей любовницей.
– Она была дочерью дьявола, – прохрипел храмовник. – Прекрасной и бесстыжей, как все рыжие ведьмы.
В его голосе мне послышалась тоска. «Крепко же ты влип, брат Гвидо, – хмыкнула про себя.
– И как ты надеешься ее найти? Другой мир совсем не такой, каким тебе представляется. Там нет адского огня и Люцифера, нет кипящих котлов и чертей. В моем мире живут обычные люди, просто наше время и развитие ушли намного вперед. На несколько веков.
– Замолчи, богохульница! – неизвестно с чего разъярился Гвидо. – Тебе не запутать меня своими дьявольскими речами. Тания пыталась, но у нее ничего не вышло. И у тебя не выйдет, – осенив себя крестом, рыкнул храмовник и стегнул лошадь, заставляя ее идти быстрее.
Оливы, растущие по обеим сторонам дороги, тихо шумели листвой, повозка переваливалась на кочках, оставляя позади длинный шлейф пыли, а в воздухе разливался тонкий аромат полевых цветов.
Я бросила взгляд на яркое разнотравье, а потом отвернулась и привалилась щекой к деревянному борту, обдумывая то, что узнала, и пытаясь понять, как можно использовать открывшиеся факты.
Алессандро Абьери
Ночь подходила к концу. За окном протянулись первые серые полосы подступающего рассвета, в ветвях деревьев робко пробовали голоса птицы, темнота комнаты дрогнула, расползаясь по углам и уступая место зарождающемуся дню.
Абьери подпер кулаком голову и, не отрываясь, смотрел на спящую девочку.