Дива

Видно, что пятно лох­матое, бесформенное, скрежещет зубами, словно кабан, чавкает как медведь, а размером с крупного лося, если нс больше, только ни рогов тебе, ни длинных ног. Кака- и то гора шерсти ползёт!

Под самый уж лабаз подпустили, всё равно понять не могут, что за зверюга, да и темнеет быстро. И тут гу­бернатор не утерпел, вздумал стрелять: снял карабин г гвоздика, да только положил ствол на упор, как животи­на встала во весь рост. Оказывается, на корточках сидела и жрала горох! Охотоведу же сначала медведь привидел­ся: морда, пасть, клыки, лапы — всё звериное.

Но гу­бернатору показалось — обликом так вылитый человек! Лицо, руки и даже женскую грудь рассмотрел! Только очень мохнатый и огромный — метра четыре высотой показался, как раз в уровень засидки!

В общем, тварь эта сначала карабин у него вырва­ли и на глазах в штопор скрутила. Потом засмеялась и но лысинке будто бы погладила, а губернатор отмахнул­ся, отпихнул ручищу и заругался, мол, какое право име­ешь лапать неприкосновенное лицо? Тут лешачиха и рас­свирепела, ухватилась ручищами, расшатала лабаз, а он на четырёх столбах стоял, вырвала из земли и завали­ла на лес.

Если бы лестница его не подпирала, в дребез­ги бы разбился, и люди бы пострадали. Но всё обошлось, он только накренился, тварь же напоследок взвизгнула женским голосом. Недоеденный утверждал, выразилась похабно и убежала, как человек, на двух ногах. И лад­но бы только охотники — охранник Кухналёв всё это на­блюдал издалека, в прибор ночного виденья, а он был целым полковником службы безопасности и совершен­но трезвым в тот миг!"

"Но все эти очевидцы и пострадавшие были на Воло­годчине людьми пришлыми, с разных краёв, ни в чёрта, ни в бога не верили, поэтому, пережив стресс, взялись гадать, что произошло.

Заводилой разбирательства стал, естественно, губернатор, он и убедил остальных, что это не зверь, не огромный медведь, и не дивьё лесное, а ре­ликтовый снежный человек, про которых давно талды­чат по телевизору. Костыль его послушал и тоже изменил мнение. Просто после поединка с медведем ему звериные рожи всё время чудились, и тут охотовед даже будто бы вспомнил человеческие руки, что раскачивали столбы ла­база, и обнажённые женские груди с оттянутыми соска­ми, как у кормящей матери. К тому времени он разошёл­ся с пятой женой, нарожал в общей сложности семерых детей, женскую физиологию и животных знал хорошо.