Дива

Придвигаясь к диве, орудующей черпаком, инопланетя­не вынимали из-под униформы гофрированные шланги г раструбом-присоской, как у самолётов при дозаправке н воздухе или как у оперированных больных с удалённым пищеводом. Поленица выливала туда черпак, пропихи­вала пальцем застревающие грибы, и на кукольно-непод­вижном лице гуманоида появлялась гримаса, напомина­ющая японскую улыбку."

"Когда волонтёры получили свою порцию яда, женщи­ны наупражнялись с метлой, опять проголодались и по­лезли к котлу уже без всякой очереди, подавая миски через голову и сами хватались за черпак.

Поминальных речей больше не произносили, хотя Драконю вспомина­ли, тризна превращалась в пикник. Шлопак в вакхана­лии не участвовал и, хотя от выпитого кружилась голова, всё равно боролся с искушением до тех пор, пока вдруг не узрел, что дива будто бы уменьшилась ростом. Или он вырос! В общем, стала вровень с ним, однако властности ничуть не убавилось. Поленица поднесла ему миску варё­ных поганок и подала ложку.

— Ешь! — завлекающее приказала она, представ во всей своей прелестной красе. — И я тебя поцелую.

Шлопак знал, что отравится, и как приговорённый к смерти, но зачарованный, хлебнул грибной солянки...

Что было потом, он не помнил, в том числе и поцелуя дивы. Очнулся уже после пира, разбуженный сильным приступом похмельной жажды. Рассудок его был уже в критическом состоянии и колебался на грани затуха­ния. Он ещё понимал, что находится среди топких болот,

Однако требовал выпить и уходить с острова не хотел — ждал возвращения женщин.

Что за компания проводила здесь пикник, оставалось загадкой, но ясно было одно — •то не местные доярки, а скорее и в самом деле ведьмы, съехавшиеся сюда из разных мест. Сквозь безумие у Шло- пака прорывались некие реальные детали и мотивы пе­режитых событий, однако всё равно напоминали бред. Тем паче целитель ревниво упрекал Боруту, что тот, дав­но имея дело и отношения с дивой, то есть с поленицей, скрыл от него свои отношения. А сам не раз даже под юбку к ней заскакивал! И обвинял в нарушении корпора­тивной этики и обязательств: когда Данилу производили в академики, то подписали договор о взаимной открыто­сти и полной доступности своих источников информации. Борута клялся, что не бывал ни у кого под юбками, одна­ко уже понимал, что это бесполезно.

И всё же ближе к вечеру он уговорил Шлопака поки­нуть Дор хотя бы на время, чтобы привести себя в поря­док.