– Чего ты хочешь? Должность, денег? Сколько? Только скажи.
Оборачиваюсь, ухмыляюсь, качая головой.
– Должность я и сам себе выбью, в подачках тоже не нуждаюсь. Чего хотел, я добился, – медленно удаляюсь, вдыхая прохладный воздух. Впервые за много лет мне дышится легче. Говорят, месть уничтожает личность. Ничего подобного, возмездие приносит чувство триумфа и свободы.
– Стой, сучоныш! – кричит мне вслед Одинцов, когда я открываю дверцу своей машины. Смеюсь, мне, черт побери, доставляет удовольствие его агония. Я ее долго ждал.
Холодок по спине заставляет обернуться. Вижу в руках Одинцова револьвер. Странно то, что он уже не целится в меня, опуская ствол вниз. Где-то под лопаткой пронзает резкая боль. Настолько остро, что, кажется, в меня врезался «Боинг» на полных оборотах и продолжает таранить мои внутренности. Пытаюсь дышать, но вдохи застревают где-то в горле. В глазах начинает темнеть, губы немеют…
Слышу истошный крик домработницы Одинцова, которая выбегает на крыльцо. Заваливаюсь боком на машину, пытаясь удержаться на ногах.
Идиот.
Он еще не знает, что моя смерть не принесет ему облегчения, все материалы уже запущены в дело и лежат на столах нужных людей.
Темнота.
И почему-то в темноте я не думаю о том, что это мое последнее мгновение перед смертью, я думаю о Лисе. О том, что последний раз она смотрела на меня с ненавистью и разочарованием.
* * *Все случилось задолго до этого момента. Я знал ее. Мимолетно встречались на мероприятиях у Одинцова. Яркая, всегда в центре внимания.
Мы даже не были знакомыми, так, пара фраз при мимолетных встречах.
А потом она позвонила мне посреди ночи. Сначала я даже не понял, кто это. Рыдала, кричала, что убила человека и жутко боится. Я несердоболен. Не умею сочувствовать и сопереживать. Жизнь – она жестока, только циники могут устоять.