Должница

Это явно лишнее, Родиона нельзя злить, но алкоголь делает меня бесстрашной. Белов молча встаёт, обходит стол и остается позади меня, зарывается мне в волосы, так обманчиво ласково, что я натягиваюсь, как струна. Он наклоняется ко мне очень близко, обжигая дыханием висок. А потом резко сжимает волосы, дёргая и вынуждая запрокинуть голову.

– Ты опять забываешься, Лиса, – вкрадчиво произносит он. – Еще раз посмеешь разговаривать со мной в таком тоне… – снова выдерживает паузу, делая глубокий вдох. – И я не буду столь милостив.

Мою партию с Одинцовым ты сломала, поэтому будешь отыгрывать заново. Очень, сука, одарено сыграешь и сделаешь все, что я скажу! – тихо рычит мне в ухо, посылая по телу холодную волну мурашек. – Мое терпение закончилось! – отпускает волосы, а я пытаюсь отдышаться. Это было очень убедительно. – Официант, еще вина девушке! И счет! – просит Белов. – Завтра соберешь вещи и переедешь ко мне. Утром за тобой заедут, – сообщает он, вынимает деньги из бумажника, кидает их на стол и покидает балкон.

Дышу. Откидываюсь на спинку кресла. Медленный, глубокий вдох, выдох. Еще вдох и выдох. Сердцебиение нормализуется, тревога и гнев отпускают. Ничего не дается нам просто так. Значит, именно таким образом я должна отработать кармический долг. Боже, боюсь представить, кем я была в прошлой жизни, что отрабатываю это, служа темному мужчине.

Когда открываю глаза, передо мной уже стоит новый бокал холодного вина и сдача по счету. Откидываю деньги в сторону. Медленно пью вино и смотрю на набережную, стараясь освободить голову от негатива.

Все болезни начинаются в голове. Нервы, злость, ненависть, тревога, алчность и зависть являются источником плохого здоровья. Меня и так мучает бессонница последнее время.

* * *Иду пешком к маме. Не хочу домой. Все внутри противится одной лишь мысли о проживании с Беловым. Тяну время, словно это последний день свободы, а дальше тюрьма и режим.

Мама живет в частном секторе, в небольшом, но уютном домике, который построен еще отцом. Мы всегда были среднестатистической семьёй.

Отец – военный, мама – учитель-хореограф. Мои родители – полная противоположность друг другу. Папа – такой статный, строгий, суровый, а мама – хрупкая, маленькая, нежная. Не помню, чтобы она вообще когда-то повышала на меня голос. Всегда была мне лучшей подругой. Я могла поделиться с ней всем. Никаких тайн. Я просто знала: что бы ни случилось, мама всегда поймёт и поддержит.

А теперь у меня есть тайна. Это просто бомба для нее.