Ей дозволено было посетить кабинет Алекса и удивиться невероятной технической оснащенности его рабочего места:
— Ух, ты! Чего тут только нет!
— Ну, может быть, чего-то и нет, — улыбнулся Алекс. — Но, скорее всего, я не являюсь обладателем только тех технических нововведений, которые были изобретены в течение прошедших выходных.
Алекс разбирал документы, сидя за массивным дубовым столом, а Саския бродила по кабинету, разглядывая развешенные по стенам фотографии. Она надолго задержалась перед снимком, на котором было запечатлено все семейство Алекса.
— Наши родители, — сдержанно прокомментировал Алекс, заметив, что Саския замерла перед фотографией. Он встал из-за стола и снял раму со стены.
— Сколько им было лет, когда они погибли?
— По пятьдесят.
— А я совсем не помню свою маму. Ее не стало, когда я была еще младенцем. В юности я сильно страдала из-за ее отсутствия. Мне казалось, что мамы способны сделать для своих детей все на свете, лишь бы те были счастливы, а я лишена этой невероятной любви.
— А что случилось с твоей матерью? — Алекс оторвал взгляд от лежащей теперь на его столе фотографии.
— Рак груди. Сейчас это не редкость, но в те времена ее не сумели спасти. Доктора сказали, что она слишком поздно обратилась за врачебной помощью. Но я ничего не помню, я тогда была слишком мала. Наверно, если бы была старше, мне было бы вдвойне тяжелее пережить ее болезнь и смерть.
— Ты знаешь, как погибли мои родители?
— Когда-то давно я где-то читала, так что в общих чертах знаю.
— Они тогда были очень сильно подавлены. Тяжело переживали потерю нашего бизнеса. Ты понимаешь, что я имею в виду. Можешь написать об этом в своем досье.
Работа, о которой так долго мечтала Саския, наконец-то началась. Когда время медленно приближалось к обеду, на столе Алекса заволновался один из телефонов.
— Это тебя. Из Лондона. Родни Крейг, — сообщил Алекс, передавая Саскии трубку.
— Сэр Родни.