Эти разряженные лорды и леди всегда считали и считают меня чужаком в своём обществе. Они сколь угодно могут расшаркиваться, сам король может делать мне ручкой, но они всегда будут помнить, что я чернь, каким — то чудом оказавшаяся среди «избранных». Хотя в лицо мне этого никто не говорил. Может кроме Деймона и Отто. Сделал ли это Лейнор нарочно, или у него не хватило мозгов ляпнуть что — то другое, не знаю.
— Прошу прощения, сир, — сказал я, оставаясь внешне хладнокровным, — но я очень устал с дороги, пойду в так любезно предоставленную вашим батюшкой постель.
* * *На следующий день случились все горестные мероприятия. Каменный гроб с останками покойной жены Деймона под заунывные речи септона сбросили в воду, по древнему обычаю Веларионов, затем все гости подходили к лорду Корлису и принцессе Рейнис и выражали соболезнования. Я тоже встал в очередь, тянущуюся к ним.
— Милорд, принцесса, разрешите мне выразить самые искренние соболезнования, — сказал я, поклонившись, они поочерёдно благосклонно кивнули.
Затем я перешёл к столу с закусками, больше всего меня привлекали запечённые с чесноком улитки.
— Вы избегаете меня? — принцесса Рейнира заговорила, едва подойдя ко мне.
— Чё? — я едва смог ответить, так как мой рот был набит деликатесами. — Что?
— Видя, как вы старательно избегаете моего общества, можно подумать, что оно вам неприятно, сир.
— Вздор — ответил я. — Там кажется твои дети и твои братья.
Рейнира обернулась, пока она высматривала свои отпрысков, я поставил тарелку на стол и стремительно ретировался.
Я стоял у каменного барьера, когда ко мне подошёл вдруг принц Деймон.
— Вы не выразили мне соболезнования, сир. — своим обычным взглядом исподлобья глядя на меня, сказал он.
Я внимательно посмотрел на него.
— И что?
Деймон усмехнулся.
— Вам следовало бы…
— А вам следует быть ближе к семье, — я указал на детей Лейны и Деймона, что сидели на лавочке вместе с отпрысками Рейниры и Лейнора, который в свою очередь разговаривал с королём Визерисом. Сказав это, я моментально ушёл.