От его слов по спине мгновенно пробежался холод, в горле пересохло, а кончики пальцев неприятно закололо. Я хотела бы, чтобы это оказалось глупой шуткой, но не в принципах дознавателя шутить подобными вещами. Наверняка у молодого мужчины имелись весомые основания так говорить. Возможно, именно тот пожелтевший лист, вызвавший у Памира столько эмоций, и стал причиной этих рассуждений.
— Почему вы так решили? — мой голос прозвучал так тихо, что едва не утонул в цокоте копыт по мостовой.
— Ваша мать была адепткой Высшей академии магии и училась на факультете алхимиков.
— Мама?! — изумленно воскликнула, не поверив ему. Мы ведь столько раз предавались с ней мечтам о моем будущем, в котором я непременно должна была стать магистром. Что же ее заставило молчать о годах, проведенных в академии? Стыд? Страх? Или нечто другое?
— Как думаете, почему она внезапно ушла с четвертого курса? Обучение, сами знаете, не из дешевых в таких заведениях, — синие глаза Памира стали темными как ночное небо.
"Я чувствовала, как по венам разливается магия; его магия, обжигающая и пленительная, но голос Тонли-старшего, ворвавшийся в быстро затуманивающееся сознание, не позволил молодому мужчине завладеть им полностью. «Никто, слышишь, никто не должен знать о том, что сейчас произойдет! Тем более мой сын. Как бы Памир на тебя ни давил — а это он, поверь, очень хорошо умеет делать…»
— Была! — я с силой дернула руки на себя и высвободилась из хватки, оказавшейся не такой уж и крепкой.
На лице Памира появилось удивление. Он смотрел на меня так, словно видел впервые.